Последние сообщения

[XXXVIII.]

XXXVIII.

Нет, ещё час назад она не собиралась бежать с Роаном из дома Купер, но ситуация вышла из-под контроля…
Сначала в оранжерею зачем-то явился Карл. И конечно, увидев Вудсбергов вместе, он бросился бежать. Инстинкт Палача сработал раньше, чем Эхо успела хорошо подумать: она метнула лопату, сбив Эмерсона с ног, мгновенно оказалась возле поверженного и этой же лопатой отсекла ему голову до того, как Карл успел подняться. Оказалось, Эмерсон подогнал к оранжереи грузовой «спринтер» (на автопарк Купер не скупилась), а Джекилл уставлял в него наиболее ценные садовые скульптуры и горшки с растениями. Собственно Герберт и отправил Карла в оранжерею – помогать. Увидев Роана, садовник очень удивился (вспомнил его по 1892 году), но угрозы не почувствовал. Убить доброго старика, угощавшего её чаем, Эхо не смогла, но точным ударом по сонной артерии, вызвала у Джекилла временный паралич, а затем ввела в «искусственную спячку» (Вудсберги высосали у него большую часть крови). Роан унёс Герберта в оранжерею, спрятав в кустах гардения жасминовидная с густым, сладким ароматом.
Затем, понимая, что упускать такую возможность, как фургон, нельзя, Эхо отправилась в подвал спасать пленников. Мужу она не сказала, что участвовала в их похищении (было стыдно), но Роан и не нуждался в объяснениях – сразу пришёл на помощь. К счастью, ни охраны, ни проголодавшихся куперовских вампиров здесь не оказалось, а засовы в «камерах» открывались без ключей. Так что само спасение пленников прошло тихо, но вот пробежка через холл не осталась незамеченной. Один охранник вышел посмотреть, и ещё пара «дозорных» явилась с улицы. Проломить грудные клетки и вырвать сердца, Эхо успела только двоим – тем, что загородили дверь встав вряд. Дальше времени что-либо обдумывать не было. Пока Роан сцепился с охранником, Эхо затолкала обезумевших, перепуганных людей в фургон. Одна девушка ещё и сбежать пыталась, пришлось её слегка придушить и запихнуть в кузов к остальным. Заперев задние двери фургона, Эхо бросилась в дом, чтобы помочь задержавшемуся мужу, но тот вылетел на улицу. В прямом смысле этого слова. Изрядно потрёпанный, в крови Роан скатился кубарем по лестнице прямо к ногам супруги, а в дверях Эхо увидела Скарпеллини с яростно сверкающим взором.
— Дай нам чуть-чуть форы – и Кара вся твоя, – почти беззвучно произнесла Эхо, чтобы не услышали посторонние.
Она быстро помогла Роану подняться, усадила его на кресло рядом с водительским, а сама скользнула за руль и выжала до упора педаль газа.
— Пей! – приказала Эхо мужу, одной рукой ведя фургон, другую поднеся ко рту Роана.
— Я в порядке, – глухо отозвался тот.
— А я – нет. У меня передоз крови мистера Джекилла. Пей, говорю!
Роан с сомнением посмотрел на жену, но всё-таки аккуратно прокусил её запястье. В тот же момент Эхо разнесла фургоном ворота усадьбы Купер.
— Поезжай к тем деревьям, – указал Вудсберг влево, а затем осторожно поинтересовался: – А с мистером Уиттлом что?
— Линкольн свою сторону выбрал, – мрачно отозвалась супруга.
— Значит, ничего, что я… ему немного ногу сломал? В двух местах…
— Он тоже был в холле? Напал на тебя? Это он тебя так отделал? – осыпала градом вопросов Роана Эхо.
— Нет. Это там ещё прибежала парочка охранников, а потом уже он и сеньорита Скарпеллини спустились.
Супруга брезгливо поморщилась.
— Сеньорита? Как мило. Аж мутит.
Роан покосился на Эхо, но не стал ничего отвечать.
— У деревьев притормози, там Лекса и Кларк, – сказал муж и продолжил отпивать кровь.
— Ты притащил их в логово Купер?! С ума сошел?!
— Во-первых, они приехали сюда сами, не спрашивая моего мнения или разрешения. А во-вторых, я не… кх… я вполне здравомыслящий.
Супруга перевела виноватый взгляд на Роана, чувствуя неловкость за свой яркий «эпитет». Порой она забывала, что муж из другого века и часто воспринимает слова слишком буквально. Однако Роан смотрел на неё с такой любовью и тоской, что у Эхо защемило сердце. Причём по-настоящему. И тотчас на память пришёл вечер в баре, откуда её забрала Купер на своей машине и на заднем сиденье этой же машины «поставила крест» на отношениях Вудсбергов. Супруга опустила глаза, а потом, вспомнив о дороге, быстро посмотрела вперёд и слишком резко ударила по тормозам, почти проскочив деревья. Роан едва не впечатался в лобовое стекло – спасла хорошая вампирская реакция.
— Лекса, Кларк, это мы! – открывая дверь фургона, окликнул Вудсберг.
— Садись за руль, – велела Эхо, спешно покидая водительское место. – Живо уезжайте отсюда!
— Что-о-о?
Роан на мгновение оторопел, но тотчас выскочил из фургона вслед за женой. Ещё через пару секунд подоспели Лекса и Кларк, причём последняя в порыве чувств крепко обняла Эхо.
— Нет времени! – осекла та, снимая с себя руки Гриффин. – Садитесь в фургон и гоните отсюда!
Эхо оглянулась на усадьбу, а вслед за ней и остальные. За протараненными воротами уже был виден свет фар и слышался звук нескольких моторов.
— Давайте же! Я задержу их!
— Ты не останешься здесь! – зарычал Вудсберг, хватая супругу за запястье. – После всего, что мы натворили, Кара убьёт тебя!
— Не убьёт! Я – её карманный палач!
— Прекратите спорить! – перебила Лекса. – Места всем хватит, у нас ещё мотоцикл здесь спрятан!
— Отлично, мотоцикл возьму я, – быстро объявила Эхо.
— Я с тобой! – всё ещё держа супругу за руку, отрезал Роан. – Одна ты не поедешь!
На этот раз перепалку Вудсбергов оборвала Кларк:
— Нас сейчас всех убьют, если мы не разъедемся! Лекса плохо водит машины, я тоже никогда фургоны не водила, зато с детства гоняла на мотороллере! Мотоцикл забираем мы с Лексой, а вы – фургон!
— Да, тем более что он с пленниками, – согласился Роан, – у нас с Эхо больше шансов уйти от погони. А вы берите мотоцикл и езжайте по пешеходным тропам через леса и поля для гольфа, люди Купер не проедут там на машинах.
Лекса быстро кивнула, и они с Кларк побежали к деревьям, за которыми был спрятан мотоцикл. В то же время Роан запихнул в салон фургона пытавшуюся было воспротивиться Эхо, занял водительское место и вдавил в пол педаль газа. «Спринтер» забуксовал, выбрасывая из-под колёс снег, и тронулся очень медленно.
— Чёрт! Роан! Пусти меня хотя бы за руль! – зашипела Эхо. – Ты понятия не имеешь, как вести авто при такой погоде!
Муж не стал спорить: прямо на ходу поменялся местами с супругой. Свет фар первой из догоняющих машин ударил в боковые зеркала, приближаясь значительно быстрее, чем набирал скорость фургон. Роан дёрнул крышку бардачка, надеясь, что куперовские авто укомплектованы каким-нибудь оружием. Внутри оказался пистолет с глушителем.
— Это ведь уже заряжено, да? – спросил муж. – Надо просто нажать на спусковой крючок, как в фильме?
Эхо перевела взгляд с дороги на оружие.
— Это Велрод! Надо затвор передёрнуть!
— Что? Куда дёрнуть? За что дёргать?
— Придержи руль!
Отобрав оружие у Роана, супруга выбила локтем своё боковое стекло, передёрнула затвор, сжала предохранитель и, высунувшись из окна, выстрелила по колёсам нагоняющей машины.

[XXXVII.]

XXXVII.

(1892 год)

«Вампиры и ангелы не уживаются», – сказала ей Кара. Вот, когда Лекса впервые пожалела, что попросила Купер обратить её. Роковая ошибка, за которую Вудсберг будет расплачиваться веками. Только теперь она начала понимать брата, его нежелание быть вампиром, невозможность привязываться к людям, засыпать каждое столетие и пробуждаться в совершенно новом мире одиноким. Да, они есть друг у друга, но это не то же самое, когда есть любимый человек. Роан сильный, он нашёл выход: запер свои чувства на замок, тайно посещает «Дома беспорядка» (наивно думает, что сестра не знает), никому не причиняет боли или неудобств. Почему Лекса так не может? За ней столько грехов, что и «девяти кругов ада» Данте Алигьери для расплаты будет мало. А теперь влюбилась в девушку, как помешенная. Страстно! Неистово! Безоглядно! Холодная вампирская кровь бурлит, стоит только подумать о Кастии. А когда та находится рядом, Лекса с трудом сдерживается, чтобы не наброситься. Но вопрос: с поцелуем или с укусом? Раньше с Вудсберг такого не было. При девушках-пэзентри, с которыми она проводила время, Лекса контролировала себя очень неплохо. Кара говорила, что века, проведённые в спячке, всё равно укрепляют вампирские силы. Так что 226-летний вампир, если не очень голоден, вполне способен сдерживать инстинкты хищника. Почему же при Кастии было не так? Отключался рассудок?
Сегодня Лекса уединилась в библиотеке несмотря на то, что Роан хотел удивить «новинкой Лондона» именно её, а вовсе не гостей. Он пригласил на музыкальный вечер Беатрис Петтит – одну из первых женщин-исполнительниц на корнете. И граф, конечно, позвал на музыкальный вечер де Бомонов, не зная, что его сестра больше не общается с Кастией. Впрочем, та, похоже, тоже не знала этого. Сбежав с представления (а заодно и от своей тётушки), она явилась в библиотеку, памятуя о том, что это любимое место Лексы в доме. Вудсберг едва не выронила томик с сонетами Шекспира, который доставала в этот момент с полки. Прижав книгу к груди, она растерянно посмотрела на де Бомон.
— Д-добрый вечер… – напряжённо выдавила Лекса.
— Правда? – строго спросила Кастия, подходя ближе. – Тогда почему ты не на нём? Не на музыкальном вечере? А прячешься здесь.
— Я не прячусь.
— Ты просто избегаешь меня, да? – прямо спросила де Бомон. – Уже две недели.
Да, это было правдой, с тех пор как Лекса призналась девушке в чувствах, она старалась не попадаться Кастии на глаза. Хотя это было сложно, учитывая, что они вращались в одних и тех же кругах. Поэтому Вудсберг вежливо здоровалась с де Бомонами и исчезала. Сегодня же она решила вообще не спускаться к гостям, а брату велела говорить, что уехала на несколько дней из Лондона. Но, видимо, он не успел оповестить Кастию, или та не поверила. Лекса решила быть прямолинейной, как де Бомон:
— Да. Думаю, так будет лучше.
— Лучше? – в голосе Кастии послышались нотки возмущения. – Мне – ничуть не лучше! А тебе?
«А мне очень плохо!» – кричало всё существо Вудсберг, но вслух девушка ничего не сказала.
— Лекса, я хочу видеть тебя, как прежде. Играть вместе Грига, читать Байрона и Шелли, обсуждать любые вопросы…
— Не любые, – перебив, горько усмехнулась Вудсберг.
Де Бомон замерла и, не выдержав взгляда Лексы, опустила глаза в пол. Чуткое вампирское ухо позволяло Вудсберг слышать, как учащается сердцебиение девушки, и это вызывало желание и аппетит одновременно.
— Почему ты не сбегаешь? – полушёпотом спросила Лекса. – Как в прошлый раз… Кастия? Почему ты ещё здесь?
Однако де Бомон продолжала молчать, не поднимая глаз. Вудсберг медленно направилась к ней, взгляд сосредоточился на пульсирующей на шее девушки венке. Отчаянно борясь с желанием «отрастить» клыки, Лекса припала губами к манящему изгибу и засосала нежную кожу. Кастия порывисто вздохнула. Ладонь Вудсберг, не надевшей сегодня перчатки (поскольку не собиралась выходить к гостям), тотчас легла на открытую часть груди девушки над декольте. Кожа де Бомон полыхала под прохладной ладошкой Лексы, и это сводило с ума. Свободной рукой Вудсберг стянула с Кастии одну перчатку и вплела свои пальцы в её, в то же время губы переместились к подбородку девушки, а затем к губам. И в этот раз девушка ответила на поцелуи. Робко, несмело, но ответила. Даже позволила Лексе проскользнуть кончиком языка в рот. Однако стоило только ладони Вудсберг спуститься под вырез платья и коснуться груди, как де Бомон отпрянула назад. Болезненно застонав, Лекса резко отвернулась, дабы скрыть удлинившиеся клыки. Разочарование спровоцировало дикую агрессию. А в голове назойливой мыслью крутились слова Кары: «У тебя только два варианта… убить… обратить…». Но разве можно обратить человека, которого любишь? Передать ему бесконечное проклятие?
Вудсберг ощутила тепло над левой лопаткой. Нет, Кастия не коснулась её, но, видимо, держала ладонь всего в дюйме, и это было ещё невыносимее.
— Прости меня… – взволнованно зашептала девушка. – Я… я… люблю… тебя… но… не могу… Прости…
Кастия выбежала из библиотеки, и Лекса наконец зарычала по-звериному, больше не сдерживаясь. Через несколько мгновений в помещение ворвался Роан.
— Дорогая, что случилось? – брат быстро осмотрел помещение и принюхался. – Здесь была Кастия? Где она?
Роан перевёл взгляд под ноги и поднял с пола перчатку цвета дымчатой розы. К тёмно-фиолетовому платью Лексы она совсем не подходила, и вообще сестра была без перчаток.
— Что произошло? – тихо спросил брат.
Втянув клыки, Лекса шумно выдохнула.
— Н-и-ч-е-г-о, – процедила она по буквам, отбирая у Роана перчатку. – Ни-че-го!
— Лекса, где Кастия? – встревоженно спросил брат.

- - -

«Ты бы ужаснулась, если бы узнала, какие вещи я творила в своей жизни. А ещё я любила двух человек. Первой была Кара – проклятье нашей нынешней жизни. А вторую я зверски растерзала в день её свадьбы», – сколько раз Лекса пыталась произнести это, но не могла. Страх потерять Кларк оказывался сильнее. Как вообще можно рассказать о себе такое любимому человеку? Но и скрывать такое ведь тоже нельзя, если они с Кларк собираются связать их жизни навсегда. Дамоклов меч над головой Лундстрём мог сорваться в любой момент. А ещё Лекса помнила, как запаниковала, когда Гриффин подстрелили, как просила Роана обратить любимую. Она ведь не желала такого проклятья Кастии, почему пожелала его Кларк? Почему выбрала для неё не смерть, а обращение? Или Лекса выбрала это для себя? Чтобы больше не переживать потерю любви? Но разве это не эгоизм? Разве можно так поступать с любимыми? Вот Роан сейчас в логове врага, борется за свою любовь, готов отдать жизнь… А она? На что она готова?
— Лекса, что с твоим лицом? – ворвался в размышления Лундстрём голос Кларк. – Тебе нехорошо?
Порывисто вздохнув, девушка посмотрела на Гриффин и сначала качнула головой, а потом закивала.
— Что? – не поняла Кларк. – Нет? Или да?
— Я должна тебе… кое-что сказать…
— С таким лицом обычно ничего хорошего не говорят, – попыталась быть ироничной Гриффин, но получилось не слишком натурально – в голосе явно ощущалась тревога. – Может, отложим разговор до дома? Того, что в Швеции, не в Полисхендже.
— Может, после этого разговора, ты не захочешь возвращаться со мной в Швецию, – напряжённо отозвалась Лекса.
— Ты передумала насчёт брака? Ты встретила другую? Ты меня больше не любишь? – быстро перечислила Кларк.
— Конечно же, нет!
— Ну а другой разговор точно может подождать. Мы тут вообще-то у вражеских ворот, прячемся в засаде, пытаемся не замёрзнуть и… Ой!
Кларк и Лекса одновременно вздрогнули, потому что «вражеские ворота» протаранил фургон, вылетевший со стороны усадьбы на огромной скорости.

[XXXVI.]

XXXVI.

 
— Кларк, ради всего святого, слезай оттуда! – потребовала Лекса. – Нам сейчас только твоего падения не хватает!
Девушки находились за забором усадьбы, скрытые от посторонних глаз деревьями, на одно из которых и забралась Гриффин. Вудсберги не смогли убедить её, что это опасно – Кларк была непреклонна, сказала, что таким образом станет «глазами» Лексы. Та сможет и камеры снегом залеплять и «видеть», что происходит за забором.
— Почему это я должна упасть? Я в детстве всегда по деревьям лазила, – парировала Кларк. – И вообще, уже такие сугробы навалило, что падение будет мягким.
— Раз Эхо скрыла Роана от посторонних глаз и увезла, значит, следующие пять тактов мы не играем. Я прервала заклинание зрительного контакта. Слезай, говорю. Живо!
Последнее слово Лундстрём произнесла уже не в просительном, а в приказном тоне. Гриффин наконец послушалась и принялась спускаться с дерева. В нескольких футах от земли её ботинок соскользнул с ветки. Лекса бросилась на помощь и в результате обе девушки оказались в сугробе, причём Кларк сверху.
— Ну вот, я же говорила, что падение будет мягким, – скептически заметила Гриффин, перекатываясь на бок и поднимаясь.
— Всё время забываю, что у меня нет вампирских сил, – проворчала Лундстрём. – Не надо было тебя ловить.
Кларк улыбнулась, протянула руку любимой, вытаскивая ту из плена сугроба, и помогла отряхнуться.
— Ты так только говоришь, а потом всё равно превращаешься в «чипэндейла».
— А при чём тут мастер-краснодеревщик? – не поняла Лекса. – Или это какая-то метафора? Тот редкий случай, когда стиль мебели получил имя своего мастера, а не короля?
— Что? Оу! Ты о Томасе Чиппендейре? Лекса, только ты могла провести такую параллель – мне бы в голову не пришло, – Кларк закатила глаза. – Я говорила о Чипе и Дейле, спешащих на помощь.
— Кто это?
Гриффин махнула рукой и вдруг крепко обняла любимую.
— Неважно. В общем, ты – мой тот самый «редкий случай». Не знаю, за что мне так повезло в жизни? Прости, я понимаю, что для тебя обращение стало кошмаром, но… если бы этого не случилось, мы никогда бы не встретились.
Лекса поджала губы, в очередной раз храня молчание. За всё время, что они с Кларк были вместе, она так и не нашла в себе смелости признаться любимой, что Кара обратила её не против воли. И даже более того…

 

- - -
(1666 год)

 
В этот вечер Лекса стала свидетельницей роковой сцены. Роковой, прежде всего, для неё самой. Герцогиня Диана Сидни и доктор Андерс оказались в поместье Кары. Вудсберг однажды была представлена герцогине и видела её на некоторых приёмах, но никогда не общалась, вежливое приветствие – не более. Леди Сидни вряд ли её запомнила.
Начало «сцены» Лекса пропустила, да и никогда бы не стала подслушивать и смотреть, если бы не увидела, как герцогиня со всего размаха ударила леди Купер по щеке. И не просто ударила, а полоснула ногтями так, что распорола кожу на лице Кары до крови. Вудсберг, вышедшая в этот момент на галерею зала (предназначенную для музыкантов во время балов), мгновенно спряталась за колонну и уже опасалась покидать своё укрытие, чтобы не быть замеченной. Однако наблюдать за всем сверху было очень удобно. Доктор после удара невольно сделал пару шагов назад, подальше от герцогини.
— Не смей дерзить! – зашипела на Кару леди Сидни. – Я приказала всё сделать тихо! А вы что устроили?! Теперь весь Лондон шепчется, что у меня дела с этими контрабандистами из Новой Джульфы!
— Шепчутся, но не говорят в глаза, значит, боятся, – осторожно заметил Андерс.
На лице Дианы внезапно появился хищный оскал, и она зарычала на мужчину совсем по-звериному.
— Вы два ни на что негодных бездельника! – выдала герцогиня и только после этого втянула клыки и вернула лицу человеческое выражение. – Я уезжаю из Англии на несколько месяцев, а вы извольте за это время очистить мою репутацию, наказать армянских купцов и найти оставшуюся часть камней.
— Но мы нашли все камни, больше не было, – сдержанно ответила Кара.
— Мне должны были доставить сапфир могольской огранки, я обещала его Людовику XIV.
— Мы попросим купцов Ост-Индской компании доставить другой сапфир, ещё крупнее, – пообещал герцогине доктор. – Мы всё исправим.
— Разумеется, исправите, иначе…
Диана многозначительно оборвала фразу, яростным взглядом обвела Купер и Андерса, а затем стремительно ретировалась.
— И зачем метать молнии из-за какого-то камня, да? – ухмыльнулся Джек, подходя к Каре и стирая с её щеки платком следы крови. – Так, где наш сапфир?
— Не наш, а мой, – поправила женщина.
Отобрав у доктора платок, она подошла к ближайшему зеркалу, убирая с лица красные потёки.
— Ты всё-таки не удержалась. Я так и знал.
Мужчина встал позади виконтессы в непозволительной близости.
— Я лишь взяла то, что мне полагалось.
— По мнению Дианы, нам никогда ничего не полагается.
— А теперь будет, во всяком случае мне, – решительно ответила Кара, глядя на отражение доктора в зеркале.
— Не боишься?
— Чего?
— Ну хотя бы говорить такое при мне, – коварно улыбнулся Андерс.
Лекса даже из своего укрытия видела, как яростно сверкнули глаза Купер.
— Что, побежишь выслуживаться перед этой демоницей?
— Выслужиться перед ней невозможно – она неблагодарная и забывчивая. Когда-нибудь это её погубит. А вот ты другая… Ты умеешь благодарить.
Джек припал губами к изгибу шеи женщины.
— Ты не получишь от меня камни, даже не старайся, – прохладно заметила Кара. – Я рисковала, пока ты бездельничал.
— Не смеши, ты ничем не рисковала. А я не бездельничал, а следил за тем, чтобы тебе не мешали.
Доктор обвил руками стан Купер, и его ладони вожделенно переместились на грудь виконтессы, крепко сжимая. При виде этой картины Лекса заскрипела зубами, а Кара и Джек одновременно оглянулись на галерею. Правда, Андерс вряд ли успел заметить девушку, поскольку получил локтем от женщины в живот и отлетел на пару шагов назад.
— Держи руки при себе, – огрызнулась Купер. – И вообще, тебе пора домой.
— О-у! Собралась ужинать в одиночестве? – разогнувшись, мужчина понимающе закивал.
— Вон отсюда.
Пожав плечами, доктор бросил насмешливый взгляд на галерею, затем на виконтессу и только после этого удалился.
Лекса не успела заметить, как Купер исчезла из зала, но, когда девушка обернулась, Кара уже стояла перед ней. Внимательный тёмный взгляд женщины пронзал Вудсберг насквозь.
— Ты видела и слышала то, что тебе не полагалось, – заиндевелым голосом сказала виконтесса. – Ты понимаешь, что это значит?
— Ты не всю кровь оттёрла, – тихо прошептала Лекса.
Её пальцы несмело легли на щёку женщины, но не столько для того, чтобы убрать остатки следов, сколько ради того, чтобы убедиться – от ран не осталось и следа.
— Ты слышала, что я спросила? – с лёгкими нотками раздражения поинтересовалась Кара.
— Да.
— И? Ты понимаешь?
Вудсберг перевела взгляд со щеки виконтессы на глаза и нежно улыбнулась.
— Ты спасла мне жизнь и подарила самые прекрасные дни. Ты имеешь полное право забрать мою жизнь.
Разомкнув губы, Купер принялась медленно «отращивать» клыки. Девушка заворожённо смотрела на этот процесс, и вдруг её пальцы переместились от щеки к зубам женщины. Не удержавшись, Лекса потрогала клыки.
— А целоваться с ними удобно? – чуть смущённо спросила Вудсберг.
Несколько раз хлопнув глазами, Кара уставилась на девушку.
— Ну что мне с тобой делать? – обречённо покачала головой виконтесса.
Лекса пожала плечами, а потом внезапно спросила:
— А ты всегда была такой? Или стала?
— Стала.
— А я так могу? – задумчиво поинтересовалась Вудсберг. – Что для этого надо?
— Продать душу Дьяволу, – хмыкнула Купер.
Поморщившись, Лекса невольно оглянулась на зал первого этажа.
— Это герцогине?
— Нет. Достаточно – мне.
— Никакой ты не Дьявол! – горячо запротестовала девушка. – Дьяволы не такие!
— Тебе откуда знать? – иронично спросила Кара.
— Знаю. Я много лет жила в аду. К тому же… я бы не полюбила Дьявола.
Вудсберг решительно посмотрела на Купер.
— О, моя милая глупая девочка…
— Не называй меня глупой! – перебила Лекса.
— Ладно, моя умная дерзкая девочка, – снисходительно поправилась виконтесса, – если ты действительно хочешь, я обращу тебя в такое же существо, как я…

[XXXV.]

XXXV.

 
Кара вошла в медицинскую лабораторию Алии, когда та подключала гематологический анализатор к сети.
— О! Ты уже собрала свою игрушку? За тобой не успеть, – иронично протянула Купер. – А я шла сказать, чтобы ты не торопилась распаковывать. В ближайшее время мы съезжаем: наоборот, надо всё упаковывать. Этот дом достаточно послужил нам убежищем, но после недавней бойни о нём знает слишком много вампиров.
— Разве Меченосец и Миксер не всех порубили? – криво усмехнулась Скарпеллини и на мгновение бросила взгляд в угол, где лежал под специальным куполом Линкольн.
— Полагаю, самых глупых и задиристых. Хитрые сидели тихо и смотрели, что будет.
— Синоптики обещали, что снегопад затянется на пару дней, – Алия кивнула на окна, за которыми белые хлопья засыпали всё вокруг. – Так что я ещё успею опробовать анализатор.
— Конечно. Развлекайся. Надеюсь, ты довольна новым оборудованием?
— Наполовину.
Купер вопросительно выгнула бровь, ожидая пояснения.
— Ты обещала мне ещё анализатор Daxor BVA-100, – напомнила доктор.
— А одного анализатора тебе мало? – скептически улыбнулась Кара.
— Это разные анализаторы. Sysmex XE-2100 – это контроль качества синтезированной крови на клеточном уровне, а Daxor BVA-100 – это контроль распределения и поведения «синтетики» во всём организме. Так понимаю, знания Андерса остановились на уровне прошлого века?
— И знания, и интерес, – подтвердила Купер, ничуть не смутившись.
— Мне нужны оба анализатора – только вместе они дадут полною картину об идеальности или не идеальности «искусственной крови» для вампиров.
Взгляд Алии сделался непреклонным.
— Я работаю над решением проблемы. Но продажи этого прибора парализованы из-за бюрократической ошибки, – Кара закатила глаза в очередной раз поражаясь человеческой глупости, – государственная система страхования включила расходные наборы в общую стоимость теста – больницам невыгодно покупать анализатор. В прошлом году компания продала всего четыре прибора, а в этом – один.
— Уверена, тебе по силам приобрести Daxor нелегально.
— Я же сказала, что работаю над этим, – в голосе Купер появились нотки раздражения. – Но провернуть такое в праздничные дни, да ещё в снегопад, не по силам даже мне.
На последнем слове дверь в лабораторию открылась и внутрь прошёл Густус. Игнорируя недовольный взгляд доктора Скарпеллини, мужчина обратился к Каре.
— Миледи, извините, что отвлекаю. Но я решил на всякий случай предупредить: из-за непогоды на видеокамеры налипает снег – пульт почти «ослеп».
— И что? – сурово спросила Купер. – Мне лично пойти метлой обмести камеры? Или подежурить в саду вместо кучи бездельников, живущих в этом доме?
Густус втянул голову в плечи и, невнятно пробормотав «нет», поспешил ретироваться.
— Полагаю, он хотел, чтобы ты дала им в подмогу Палача или Миксера, – поджала губы Алия.
— Не волнуйся, никто не отберёт у тебя лабораторную мышку, – Купер посмотрела на спец-бокс с Линкольном. – Так значит, ты на Уиттле испытываешь синтезированную кровь?
— Я бы рада испытывать на очередной (уже третьей) Вудсберг, но ты же мне её не отдашь…
Кара не стала обращать внимание на слово «очередной», прекрасно сознавая, что Скарпеллини провоцирует её.
— Что ж, моя дорогая девочка, не буду больше отвлекать тебя от экспериментов. Но завтра начинай сворачивать лабораторию. Если надо, все бездельники нашей семьи в твоём полном распоряжении.
— А садовые работники к бездельникам относятся? – с вызовом поинтересовалась Скарпеллини. – Или им надо деревья и цветники для переезда выкапывать?
Снисходительно усмехнувшись, Купер покачала головой.
— Алия, ты же знаешь, ревность меня утомляет. Избавься от этой дурной привычки.

 
И даже расчищать дорожки усадьбы от постоянно падающего снега было приятнее, чем находиться в доме Кары, тем более – в её компании. Эхо усердно работала лопатой и лишь надеялась, что аномальная погода продлится подольше. Какая злая ирония: Вудсберг последовала за Купер, чтобы оставаться Белым Палачом, чтобы муж не контролировал и не смел переделывать её, а теперь Эхо сама не хотела быть инквизитором. Похоже, Роан оказался прав: сущность Андерса последние недели слишком захватила её. Раньше она этого не ощущала, потому так радикально и отреагировала на манипуляции мужа. Да, он поступил неправильно, но, учитывая обстоятельства, на его месте Эхо поступила бы аналогично. Вопрос был в том, что делать теперь? Как выбраться из западни? Очевидно, что без крови Купер, она долго не протянет. Если просто умрёт – это ещё не страшно, а вот если впадёт в безумие, начнёт ради крови убивать всех подряд (и людей, и вампиров) – это станет катастрофой. С её способностями Палача остановить такую «машину для убийства» будет крайне сложно. По силам ли вообще кому-то, кроме Купер? Может, оставаться рядом с Карой сейчас меньшее из зол? Вот только как исправить уже содеянное зло? Как освободить из подвала людей? Если Купер собралась переезжать, наверняка, ей будет не до транспортировки «еды». Людей съедят? Каре ведь не нужны свидетели…
Внезапно Вудсберг замерла, прислушиваясь к странным звукам за забором. Неужели нашёлся ненормальный воришка, чтобы лезть в полумраке, в такую погоду в охраняемый дом? Да, Эхо видела, как вампиры Кары несколько раз обходили периметр, очищая камеры от постоянно налипающего снега, но только по незнанию, можно было считать, что безопасность этого дома парализует непогода. А ещё воришка не знал, что с внутренней стороны забора тянулись тугие металлические струны под напряжением. Или не боялся удара током? Воришка – вампир? Неужели после провокации Меченосца и последовавшей бойни остался ещё кто-то, кто не боится соваться в логово Кары Купер? Впрочем, разбираться с ним Эхо точно не станет. К счастью, её назначили в помощники садовника, так что незваный гость может хоть с оркестром через центральные ворота заходить – Вудсберг сделает вид, что не заметила.
Вампир-смельчак оказался странным: перемахнул через забор, попал на металлические струны, дёрнулся несколько раз от удара током и рухнул в сугроб ничком вниз. Испугавшись, что это всё-таки был человек Эхо поспешила на помощь. Но смельчак замотал головой, медленно поднялся на четвереньки, а затем на колени. Рассматривая свои почерневшие руки, он тихо выругался по-шведски.
— Р-о-а-н? – ошарашенно выдавила Эхо, опасливо оглядываясь по сторонам и крепче сжимая черенок лопаты. – Какого чёрта?!. Ты что здесь делаешь?!
Оглянувшись, муж с такой любовью и страхом посмотрел на Эхо, что у той едва не остановилось сердце. А может, от вида Роана – поражение электрическим током явно оказалось для него слишком болезненным.
— Пришёл за тобой… – тяжело дыша, прохрипел Вудсберг. – Прости меня…
Роан приложил свою обугленную ладонь к груди и снова упал ничком в сугроб.
— Твою мать… – откинув лопату, Эхо бросилась к супругу. – Идиот!.. Тебя здесь убьют!..
Супруга перевернула Роана на спину, но тот был без сознания. Опасаясь появления куперовского «дозора», Вудсберг погрузила мужа на садовую тачку, в которой ранее возила песок, прикрыла мешками и быстро повезла в оранжерею. Запахи растений должны были скрыть там присутствие Роана даже от Кары, во всяком случае, Эхо на это надеялась. И вообще надеялась, что ни Купер, ни кто-либо ещё в ближайшие часы туда заглядывать не будет.
Конечно, Эхо понимала, что принятая ею днём кровь Купер уже не такая чистая, древняя, но всё равно рассекла себе запястье и залила мужу в рот. Глотательный рефлекс сработал чётко, Роан наконец открыл глаза и слабо улыбнулся.
— Эхо… – нежно прошептал он.
— Ты какого чёрта полез через забор?! – зашипела тотчас супруга. – Ты лучше всех знаешь Кару, её сознание было в тебе! Не мог предположить, что её дом – крепость?! Забор под напряжением, кругом видеокамеры!
— Лекса сделала так, что все камеры регулярно заметает снегом. А напряжение… Всё-таки я вампир – не убьёт же меня током.
— Ты самонадеянный болван! Тебя убьёт Купер!
— Если это цена за твоё спасение – не страшно, – пробормотал себе под нос Роан, приподнимаясь на локтях (на импровизированном матрасе из мешков) и оглядываясь по сторонам. – Это что, оранжерея? Как я сюда попал?
Супруга бросила короткий взгляд на тачку, стоящую на дорожке неподалёку.
— Тебе лучше не знать, – заверила она, поднимаясь с корточек.
Вскочив на ноги вслед за женой, Роан ухватил её за кисть.
— Эхо, пожалуйста, прости меня…
Вудсберг болезненно сморщился, переводя взгляд на свою ладонь. Восстановление функций руки и регенерация шли очень медленно. Внезапно Роан заметил размазанный тёмный след на ладони. И если визуализировать его на обуглившейся коже оказалось сложно, то уж запах крови перепутать с чем-то другим было невозможно. Супруг вновь взял Эхо за кисть, разворачивая внутренней стороной к себя. На запястье жены красовался глубокий порез и затягивался он крайне медленно.
— Что происходит? – насторожился Вудсберг. – Почему у тебя регенерация так замедлена?
— А у тебя почему? – сухо спросила Эхо, отдёрнув руку и спрятав её за спину.
— Не меняй тему.
— У нас с тобой, видимо, одна и та же тема.
— Ладно, мы позже с этим разберёмся. Эхо, я прошу тебя, пойдём со мной.
С трудом подавив горькую улыбку, супруга покачала головой:
— Это невозможно.
— Я понимаю, ты не можешь простить мне мои манипуляции, но хотя бы…
Эхо внезапно приложила указательный палец к губам Роана, а затем посмотрела в сторону, откуда послышался звук шагов.

[И всё, что можно в нём дребезжит! След Джара Мисс в Антарктиду привёл...]

Шооо, так не понравилось в Китае?????

Рейнс скутер китайский себе прикупил.
Зря это он, только всех насмешил:
Скутер не едет, а низко летит
И всё, что можно в нём дребезжит! 

След Джара Мисс в Антарктиду привёл...

[Зря это он, только всех насмешил:Скутер не едет, а низко летит...]

Блиин....  меня слово "китайский" после командировки сквикает)))))))))))))))


Рейнс скутер китайский себе прикупил.
Зря это он, только всех насмешил:
Скутер не едет, а низко летит...

[Ответ:]

Ответ: Он смазывает... Сэм по просьбе мисс Пи протирает, чтобы Рэйнс не подкрадывался)

Вопрос: Почему Лайл палец отжал именно у Рэйнса, а не на стороне искал?

[XXXIV.]

XXXIV.

Гриффин первой вылезла из фургона, следом за ней Лекса, причём натолкнувшись на Кларк, а курьер поехал дальше.
— Ой, прости, – извинилась Лундстрём, ухватившись за плечи девушки.
— Что, засмотрелась на нашего водителя? Распрощаться не могла? – улыбнулась Кларк, разворачиваясь к Лексе. – О чёрт!.. Что у тебя с глазами?!
Гриффин испугано коснулась лица любимой. Глаза Лундстрём словно заволокло белой пеленой – зрачки растворились в радужке.
— Тише, не так громко. Всё в порядке. Я не просто так засмотрелась на курьера – нужен был зрительный контакт: я сплела заклинание, позволяющее мне видеть его глазами.
— Чего?
— Ну а что нам, бежать за фургоном, чтобы подсмотреть, кому он посылку везёт? – усмехнулась Лекса.
— А предупредить нельзя было?! Я чуть от страха не умерла, увидев твои белые глаза?!
Кларк притянула к себе девушку, крепко обнимая.
— Как бы я при курьере тебя об этом предупредила? Мне мысль про заклинание пришла в голову по дороге.
— Ну-у не знаю, сплела бы заодно для меня какое-нибудь заклинание храбрости.
— Ты серьёзно? – неуверенно поинтересовалась Лундстрём, слегка отклоняясь, словно желая увидеть лицо девушки.
— Нет, конечно. Зачем тратить силы на такое заклинание, когда можно просто глотнуть виски?
Улыбнувшись, Лекса иронично покачала головой:
— Ты – неиссякаемый источник шуток. При любых обстоятельствах. Меня восхищает это.
— Какие шутки? – хмыкнула Гриффин. – Я действительно на заправке купила нип виски.
Лундстрём рассмеялась, нашла ладонями лицо Кларк и, наклонившись, припала губами к губам. Однако сладкий нежный поцелуй внезапно был прерван Лексой.
— Эй! Почему остановилась? – запротестовала Гриффин. – Я купила нип, но пока не пила.
— Курьер въехал в ворота, – быстро пояснила Лундстрём, тут же сделавшись серьёзной.
— И? Что ты видишь? Кто там?
— Да подожди, он ещё не подъехал к дому. Вообще то по сторонам смотрит, то на небо – на тучи. Теперь в телефон: смс от подружки читает. Вот из-за таких балбесов аварии и случаются… Наконец-то. Подъехал к большому особняку. Мужчина какой-то встречает.
— А «страшная заказчица»? – нетерпеливо спросила Кларк.
— Курьер никого больше не видит. Ого! А прибор этот не маленький. Курьер предлагает сак-трак, но мужчина берёт коробку сам, несёт в дом.
— А насколько большой прибор? Его точно может унести обычный человек, не вампир?
— Откуда же мне знать? На коробке большими цифрами вес не написан. Н-да, похоже, нам не повезло. Хотя подожди, курьер планшет с накладной достал, побежал за мужчиной – тот не расписался за доставку. О чё-ё-ёрт…
— Что там? Что?
— Дверь открыл Густус, мужчину с коробкой впустил, а курьера – нет. Сам расписался в накладной.
— Значит, точно, логово Купер, – встревоженно прошептала Кларк и перевела взгляд ввысь – с неба посыпал снег. – Надо скорее звонить Роану…
— Стой! – вдруг перебила Лудстрём.
— Стою.
— Или у меня галлюцинация, или Эхо в рабочем костюме с тачкой песка… Нет, курьер больше не смотрит в ту сторону, садится в машину.
— Купер взяла Эхо работать палачом, а не садовым работником, – с сомнением заметила Гриффин.
Лундстрём сильно зажмурилась, а когда открыла глаза, они снова были изумрудного цвета.
— Я знаю. Но Купер и не на такое способна, если хочет унизить кого-то.

 

- - -
(1892 год)

Сегодня у леди Купер было парлорное развлечение только для женщин: вечер с играми в карты, шарады, музыкой и лёгким общением. Такие развлечения Кара устраивала, чтобы быть в курсе сплетен: дамы без мужчин общались охотнее, делились секретами (даже неприличными), а главное – молодые леди не нуждались в дуэньях. Правда, леди Кастия де Бомон была, как обычно, со своей тётушкой, но ту больше интересовали графины с хересом и мадерой, расставленные на столиках между креслами. За два с половиной месяца знакомства с леди де Бомон Лекса неоднократно замечала, что «дуэнья» Кастии не прочь выпить, после чего следит за своей подопечной довольно формально. Но, справедливости ради, племянница хлопот ей и не доставляла. Лекса и Кастия, познакомившиеся благодаря музыке Грига, стали общаться довольно часто, бывали друг у друга дома, вместе играли на рояле, посещали оперу, театр и обеды, вечера у лондонской знати. Вудсберг сама не заметила, как влюбилась. Теперь потребность видеть Кастию, сидеть с ней рядом, рассматривать её красивое лицо, изящные руки была непреодолима.
Вот и сейчас Лекса больше смотрела не на клавиши рояля, а на де Бомон. Она даже не сразу заметила появившуюся рядом с ней Кару.
— Леди Вудсберг, что с вами сегодня? – поинтересовалась хозяйка вечера. – Так ужасно вы ещё никогда не играли.
Лекса перевела осторожный взгляд на Купер и нервно сглотнула. В гостиной воцарилось молчание, притихли даже самые общительные сплетницы. Разумеется, только маркиза могла позволить себе подобную критику в присутствии доброй дюжины гостей. И вовсе не из-за того, что у неё был безупречный слух или изысканный музыкальный вкус, а потому что её статус и влияние в этом обществе были наивысшими.
Остатки человеческой натуры заставили Вудсберг слегка покраснеть.
— Простите, миледи, – тихо выдавила она.
— Может, вам стоит подышать воздухом в саду – вы неважно выглядите.
— Благодарю за совет, – пытаясь сохранить хоть каплю достоинства, произнесла Лекса и поднялась из-за рояля.
Так унизительно она давно себя не чувствовала. Возможно, Вудсберг было бы всё равно, если бы здесь не присутствовала Кастия, но та присутствовала и внимательно смотрела на Лексу и леди Купер. Внезапно де Бомон подорвалась с места и подошла к роялю.
— Я провожу её в сад, – решительно заявила Кастия маркизе, не опуская взгляда.
Лицо Кары сделалось абсолютно бесстрастным, она лишь высокомерно кивнула и тотчас предложила своим гостям поиграть в карты.

В сентябрьских сумерках сад маркизы Купер тонул в сырой полумгле. Георгины и хризантемы уже отцвели, каштаны роняли первые жёлтые листья на усыпанные гравием дорожки, и только лавры и рододендроны хранили мрачную, вечную зелень. Девушки были в атласных платьях с длинным рукавом и перчатками, но это не спасало от вечерней прохлады (во всяком случае Кастию), поэтому они быстро прошли в беседку. Та представляла собой восьмиугольное строение (защищённое от дождя и ветра) с колоннами, крышей, дубовыми резными скамьями и масляными фонарями внутри и снаружи.
— Сказать такое маркизе было очень смело, – с восхищением заметила Лекса, опускаясь на скамью. – Однако и дерзко. Не стоило этого делать.
Де Бомон присела рядом, причём довольно близко, очевидно, чтобы было теплее.
— Меня возмутило её поведение – я не смогла сдержаться. Ты прекрасно играешь, это знает каждый, кто имел удовольствие слушать тебя.
— Но не сегодня. Я действительно обходила сложные пассажи и была рассеянна.
— Всё равно она не имела права вести себя так, – горячо заявила Кастия.
Вудсберг прошлась зачарованным взглядом по лицу девушки, остановившись на губах, но тотчас поспешила опустить глаза.
— Лекса, тебя что-то волнует? Или ты, правда, себя плохо чувствуешь? – заботливо спросила де Бомон, осторожно коснувшись кисти девушки.
Вудсберг замерла и почти перестала дышать.
— Волнует… – с трудом выдавила она.
— Не хочешь поделиться с подругой?
— Хочу… но боюсь…
— Почему? – Кастия развернулась к Лексе, беря её ладони в свои руки и доверительно сжимая. – Ты же знаешь, я никому не скажу. Твоя тайна будет моей тайной.
— А если это… сердечная тайна?
— Тем более, – мягко прошептала де Бомон и чуть улыбнулась. – И кому же так повезло? Кто счастливчик?
— Повезло ли?
— Даже не сомневайся. И кто это?
— А ты сама не догадываешься? – взволнованно спросила Вудсберг, чувствуя, как сердце ускоряет удары.
— Конечно, нет! Ты со всеми кавалерами одинаково сдержанна. И твой брат, если лондонские сплетни не врут, уже отказал двоим воздыхателям. Или дело как раз в этом? Кто-то из них тронул твоё сердце?
— Не тронул. Кастия, я… У меня… никогда не было такого близкого, родного человека, как ты… Я будто всю жизнь тебя знала…
В небесном взгляде де Бомон появилась бесконечная нежность и тепло:
— У меня тоже никогда не было такой подруги.
Лекса с трудом сдержала возглас разочарования.
— Но, Кастия, я не хочу называть тебя подругой…
— Что? – растерянно переспросила де Бомон. – Почему? Что я сделала не так?
— Я хочу называть тебя не подругой, а… любимой.
Вудсберг осторожно наклонилась к девушке и необычайно бережно коснулась губами её губ. На несколько секунд Кастия просто застыла, а затем медленно отстранилась и в смятении посмотрела на Лексу: её зрачки расширились, выдавая то ли страх, то ли возбуждение, грудь взволнованно вздымалась в квадратном вырезе бледно-голубого платья.
— Скажи хоть что-нибудь, – тихо попросила Вудсберг, поскольку пауза слишком затянулась.
— Я… Мне… Это… неправильно.
— Кто так решил? – печально усмехнулась Лекса. – Меня не спрашивали, когда устанавливали эти правила.
— Но… но… ты осознаешь, какие могут быть… последствия, если кто-то узнает? – прошептала де Бомон.
— Забудь на мгновение о правилах и последствиях, просто скажи, что ты чувствуешь.
На щеках Кастии выступил румянец.
— Лекса, пожалуйста… не надо… не задавай такие вопросы…
— Почему? Ты не говоришь, что я для тебя только подруга. Ты не уходишь. Ты не отталкиваешь меня. Ты даёшь мне надежду…
— Я? – оторопело выдавила де Бомон.
Лекса осторожно взяла лицо девушки в ладони. Сначала она поцеловала румянец, желая забрать у Кастии стыдливость, затем – глаза, вынуждая прикрыть веки, а потом припала к губам, даря нежные тягучие поцелуи. Мир вокруг девушек замер, словно боясь нарушить идиллию. И всё-таки она была нарушена. Кастией. Робко, неуверенно, но нарушена.
— Я н-не могу… – только и смогла выдавить де Бомон.
В её глазах блеснули слёзы. Быстро поднявшись со скамьи, Кастия бросилась прочь из беседки.

Лекса не помнила, сколько времени провела в саду. Она так и осталась сидеть в беседке, прикрыв глаза и возвращаясь мысленно к разговору с Кастией, вспоминая её учащённое сердцебиение, нервно пульсирующую на шее жилку, фиалковый аромат кожи, мягкие губы.
— А я думала, ты ушла, не попрощавшись, раньше де Бомонов, – заходя в беседку, сказала Купер.
Она тоже была без верхней одежды, поскольку не ощущала холода.
— Но Алия сказала, что ты всё ещё «дышишь воздухом», – добавила маркиза.
— Твой скорпион – ещё и осведомитель? – пренебрежительно бросила Вудсберг.
Улыбнувшись, Кара опустилась на скамью напротив девушки и непринуждённо положила руку на верхнюю перекладину спинки.
— Смотрю, настроение у тебя не лучшее. Чем мне это грозит? Ты что-то натворила? Пыталась съесть Кастию? Поэтому она со своей тетушкой так быстро покинула мой вечер?
Лекса невольно сглотнула после слова «съесть» и даже почувствовала лёгкий голод.
— Не молчи. Мне надо заметать следы за тобой или…
— Или, – сухо перебила Вудсберг.
— Ты на что-то злишься? – поинтересовалась маркиза, вопросительно выгнув бровь.
Скрестив руки на груди, Лекса заносчиво вздёрнула подбородок.
— А ты уже не помнишь, как сделала мне замечание по поводу игры на рояле?
— Помню. А ещё помню, как ты не сводила глаз с де Бомон, нарушая все приличия. Тебе следует не злиться, а поблагодарить меня, что я успела выставить тебя из дома до того, как все заметили твой интерес.
Вудсберг смешалась, отводя взгляд в сторону.
— Лекса, мне не хочется говорить очевидные вещи, но леди де Бомон – это не одна из твоих девиц пэзентри. С ней нельзя безнаказанно развлечься, а потом отправить в монастырь или в другой приход, приплатив за «порчу».
Вздрогнув, девушка бросила испепеляющий взгляд на Купер:
— Я не собираюсь развлекаться с Кастией!
— Правда? А что ты собираешься делать?
— Ничего… Н-не знаю… Проклятье! Кара, что мне делать?
Лекса с надеждой посмотрела на женщину.
— Ну-у, если влечение непреодолимо, у тебя только два варианта.
— Какие? – встрепенулась Вудсберг.
Маркиза пожала плечами:
— Развлечься с ней и убить. Или развлечься и обратить.
— Что-о-о? – ошарашенно выдавила Лекса.
— А какой ещё вариант? Что вы станете изгоями в обществе, уедете жить в какую-нибудь глушь, а через девять (или десять? сколько там осталось?) месяцев ты заснёшь, а она… Что делать ей, Лекса? Покончить с жизнью? С позором вернуться в Лондон? Уплыть в Америку? Хотя Америка – это вариант. Там можно затеряться.
Вудсберг сокрушённо уронила голову на грудь. Выдержав длинную драматическую паузу, Купер продолжила:
— А вообще, есть ещё один вариант. Она выходит замуж, и вы тайно развлекаетесь, пока ты не впадёшь в спячку.
— Кастия не такая! – вспыхнула вдруг Лекса.
— Ах, точно, она же ангел. Ну тогда хватит вести себя, как помешанная, забудь о ней. Вампиры и ангелы не уживаются.

[XXXIII.]

XXXIII.

Погода портилась, небо затянули тяжёлые чёрные тучи, в 3 часа дня сделалось темно, как поздним вечером. Роан, Лекса и Кларк сидели за столиком на заправке недалеко от главного въезда в Виндзорский парк. В такую погоду они были единственными посетителями, поэтому заказали хозяину (помимо полного бака) приготовить им несколько хот-догов и кофе.
Посёлок Вентворт-Истейт был закрытым анклавом в 700 гектаров, большую часть которого составляли леса и поля для гольфа. Здесь находилось более полутысячи домов (в том числе огромных особняков), изолированных друг от друга, поскольку стояли они на больших участках земли. Конечно, без точного адреса нужный дом можно было искать часами. И то на машине. Вот только машину без брелка, кода или связи по видеодомофону с хозяевами охрана бы не пропустила. А охраны, шлагбаумов и дополнительных ограждений в посёлке было слишком много.
— Что будем делать дальше? – поинтересовалась Кларк, медленно размешивая ложечкой сахар в кофе.
— Можно попробовать подкупить охрану, – задумчиво начал Роан, – чтобы узнать, есть ли в посёлке дом, принадлежащий Купер. Но интуиция подсказывает, что в нынешнем информационно-компьютерном веке Кара на себя ничего не оформляет.
— Конечно, она так не засветится, – согласилась сестра. – Если уж она на дорожных камерах сумела не засветить автомобиль…
— Кстати, автомобиль оказался зарегистрирован на человека, который умер ещё десять лет назад, – добавил Вудсберг.
— Эта Купер какая-то сверхзлодейка, – сердито заметила Гриффин. – Не бывает так, чтобы человек никогда ни в чём не ошибался!
— Она не человек, – одновременно отозвались брат с сестрой.
— Да это понятно. Я про другое.
— Кара – мастер интриг, – тяжело вздохнув, произнесла Лекса, – гроссмейстер в таких играх.
Роан взял сестру за руку, прекрасно понимая, о чём (точнее, о ком) сейчас вспоминала она. Лекса перевела на брата взгляд полный боли.
— И всё-таки один раз мы победили Купер, – твёрдо напомнил Вудсберг. – Значит, можем сделать это снова.
Лундстрём поспешила убрать с лица печальное выражение и согласно закивала.
— На машине в посёлок мы не проедем, – принялся рассуждать Роан, взяв хот-дог и внимательно рассматривая его, – однако лес и пешеходные тропы открыты. Это отличный способ проникновения в посёлок. Но пешком, безусловно, слишком долго, так мы можем не один день искать дом Кары. К тому же погода сильно портится, а через час и солнце сядет. Для меня, вампира, это не имеет значения, а вот для вас, дамы, это серьёзное препятствие. Поэтому нам нужно разделиться: я беру мотоцикл (так быстрее, чем пешком) и отправляюсь на поиски дома, а вы – едете в ближайшую гостиницу и ждёте меня там.
— Это что за глупый план такой? – нахмурилась Лекса. – Ты не отправишься в логово Кары один!
Кларк, облизывающая в этот момент ложечку, посмотрела на любимую и согласно закивала, не вынимая ложки изо рта.
— Разумеется, не отправлюсь. Но «логово» сначала ещё найти надо. Найду, осмотрюсь, приеду в отель и тогда решим, что делать дальше.
— Вообще-то это правильно, – обратилась Гриффин к Лексе. – Давайте действовать пошагово: первый шаг – найти дом. Если он, действительно, окажется в этом посёлке, тогда будем думать над планом для второго шага.
— Спасибо, Кларк, – любезно поблагодарил Вудсберг.
— К тому же, – продолжила Гриффин, переведя взгляд на Лексу, – мы с тобой не готовились к снегопаду и такому холодному ветру, нам нужно заехать в магазин.
— Кларк права, – поддержал брат.
— Спасибо, Роан, – не менее любезно поблагодарила Гриффин.
— Что вы тут друг другу дифирамбы поёте? – буркнула Лундстрём. – Ладно, пошагово, значит, пошагово. Только Роан, я тебя заклинаю, если найдёшь дом, сам ничего не предпринимай – сразу к нам в гостиницу. Помни, что, если ещё и ты попадёшь в лапы Кары, то вот это, действительно, станет «серьёзным препятствием» для нас с Кларк.
— Лекса, я, конечно, не мастер интриг, но в военной стратегии кое-что понимаю. А что, это действительно съедобно?
Последний вопрос Роан уже адресовал Гриффин, указав на свой хот-дог.
— Очень даже, – кивнула та. – А ты до сих пор не пробовал? В том смысле, что ты же наполовину ведьмак, ты можешь употреблять человеческую пищу.
— Каждый вампир может употреблять человеческую пищу, и вообще любую отраву.
Тоже взяв с тарелки хот-дог, Кларк откусила от него, смачно разжевала и проглотила.
— Нет, не отрава, – резюмировала она. – Ешь, не бойся.
Брат с сестрой не смогли сдержать улыбок.
Роан наконец попробовал свой хот-дог, а затем пожал плечами:
— Вкус такой же странный, как и название.
— Я первый раз сказала также, – иронично заметила Лекса.
— Да уж, иногда мне кажется, что вы читаете мысли друг друга, – подтвердила Кларк. – А ты чего не ешь? Пока мы доберёмся до гостиницы…
Благодарно улыбнувшись любимой за заботу, Лундстрём взяла хот-дог и кофе.
— Вы обедайте, – поднимаясь из-за стола, сказал Вудсберг, – а я пойду глотну своего «энергетика» и заберу мотоцикл.

 
Роан уехал, а девушки задержались на заправке: пообедали, нашли на карте нужные магазины и ближайшую гостиницу – Отель Уитшиф.
— Небо такое тёмное, словно сейчас апокалипсис настанет, – заметила Кларк. – И ни одной машины не проехало по дороге. Надо нам тоже уезжать отсюда.
Лекса взглянула на сотовый телефон, но, конечно, никаких сообщений от брата пока не было.
— Да, надо, – нехотя согласилась она.
Девушки вышли на улицу, холодный пронизывающий ветер сделался ещё сильнее.
— Давай ключи, я сяду за руль, – объявила Гриффин, – ты пока недостаточно хорошо водишь.
— Вообще-то я вожу нормально, – возразила Лундстрём, но всё-таки достала из кармана тренча ключ и протянула Кларк.
Та примирительно улыбнулась и коротко поцеловала Лексу в губы.
— А кто в прошлый раз, паркуясь, сшиб мусорку?
— Я сказала: «вожу», а не «паркуюсь».
— Ах, вот оно что! Ясно…
Кларк резко замолчала, поскольку на автозаправку въехал белый фургон с затемненными задними стеклами, однако остановился не у бензоколонки. Из него вышел водитель – молодой парень с бумажной картой в руках, ёжась от холода, и направился прямиком к девушкам.
— Извините, вы не местные? – поинтересовался он. – Я ищу Вентворт-Истейт. Тут должны быть въезды… У меня доставка в один из домов, но навигатор говорит, что я уже приехал. А я вижу только лес и заборы.
Лекса протянула руку к карте, собираясь помочь курьеру, а Кларк неуверенно сказала:
— Сегодня же «День подарков», официальный праздник, разве доставка работает?
— Увы, мой босс не смог отказать заказчице – он её боится, – усмехнулся парень. – Ну а отдуваться (в смысле, ехать) пришлось мне. Да ещё по такой погоде. Будто срочность великая.
— Наверное, кто-то из толстосумов не успел подарки деткам купить.
— Если бы! Какая-то медицинская бандура, как в сериалах для крутых исследований. Видать, заняться людям нечем в праздники.
— Каких исследований? – вдруг спросила Лекса, оторвав взгляд от карты.
— Да не знаю, пробирки в какой-то круг засовывают и запускают, как на карусели. В «Притворщике» такая штука была…
— Где мисс Паркер хотела узнать, брат ли ей Анджело, – мгновенно продолжила Гриффин.
— Да, точно, – воодушевлённо закивал курьер. – Вы тоже смотрели? Мы с моей девушкой очень любим этот сериал.
— В пробирках кровь анализируют, – пояснила для Лексы Кларк, многозначительно посмотрев на неё.
Впрочем, Лундстрём и сама уже поняла это.
— Вот здесь поворот и въезд в посёлок, – указала пальцем на карту Лекса. – Но там шлагбаум. Боюсь, вас в Вентворт с фургоном не пропустят.
— У меня есть код для терминала. Ну и босс на связи со своей «страшной заказчицей». Раз ей так сильно нужно, пропустят. Спасибо за помощь, девчонки!
— А вы куда в Вентворте едете? – поинтересовалась Лундстрём и очаровательно улыбнулась парню. – А то мы к подруге приехали, а пешком в такую погоду идти холодновато.
Курьер ткнул в точку на карте.
— А можете нас взять с собой и вот здесь, чуть раньше, высадить? – попросила Лекса, указывая на объект по соседству и слегка касаясь при этом руки парня.
— Без проблем. Я сейчас, только горячего кофе с собой куплю.
Курьер кивнул на здание заправки и быстро поспешил внутрь.
— Непоняла, это что за взгляды и касания были? – насупилась Гриффин, строго смотря на любимую.
— Просто немного обаяния, – Лекса виновато закусила губу. – Зато мы теперь проедем в посёлок.
— А тебе не говорили, что нельзя садиться в машины к незнакомцам?
— Не волнуйся, я же ведьма – я смогу тебя защитить.
— А если он тюкнет тебя по голове раньше, чем ты успеешь применить свои ведьмовские способности, – нахмурилась Кларк.
— Ну-у… тогда ты меня защитишь, – обезоруживающе улыбнулась Лекса.
Гриффин закатила глаза, иронично покачав головой, а потом вдруг внезапно посмотрела на девушку.
— Ты ведь понимаешь, что «страшная заказчица» и какое-то оборудование для крови может быть просто совпадением? В посёлке полтысячи домов, мало ли кто здесь живёт и для чего им оборудование.
— Понимаю. Но и проигнорировать такое «совпадение» не могу. Ты же сама говорила, что пора наконец Каре совершить хоть какую-то ошибку!

Немного визуализации:

[XXXII.]

XXXII.

(1666 год)

 
Если с Вудсберг-младшей всё было просто (Лекса сама выбрала свободу, любовь к Каре, обращение), то с Вудсбергом-старшим приходилось осторожничать. Да, он не испугался другой сущности Купер, позволил укусить, лишить крови, напоить его новой кровью, однако Роан явно не собирался питаться людьми. Виконтесса предлагала ему отпить крови у своих слуг, но граф наотрез отказался. Первую неделю Кара особо не настаивала – давала собственную кровь, чтобы крепче привязать новообращённого лорда Вудсберга. К тому же большую часть времени они проводили в постели: получив нечеловеческие силы и способности, молодой пылкий капитан (внезапно лишившись морских сражений!) был переполнен необычайной энергией и желанием. Но желанием нежным, прекрасным, не имеющим ничего общего с похотью. Порой Купер даже делалось неловко от такой искренности и чистоты её «милого лорда». И конечно, у виконтессы не оставалось времени на «спрятанную» в поместье Лексу. А та после жуткого убийства мужа пока нуждалась в контроле и наставлениях. К счастью, новообращённому графу требовался отдых и сон. Как-то ночью Кара уехала в поместье и задержалась до следующего утра. Она полагала, что без «пищи» Роан наконец попробует человеческую кровь, но этот упрямец не только не притронулся к слугам, а ещё потребовал у виконтессы объяснений, где и с кем та была. Отвечать Купер, разумеется, не стала, и капитан Вудсберг устроил «бунт на корабле»: не только отказал виконтессе в близости, ещё и отказался пить её кровь! Каре пришлось рассечь запястье и, подавив сопротивление, приложить порез к губам Роана. Неслыханно! За всю свою длинную жизнь Купер ещё никого не поила кровью силой. Тем более не выпрашивала ласки. Но хотя бы злой и голодный Вудсберг уже не был таким нестерпимо милым…
В следующий раз Кара оставила графа уже на два дня, а нашла не в своём доме, а в его. Причём вся прислуга оказалась распущена, очевидно, чтобы было легче бороться с искушением. Сам Роан сидел в гостиной за клавесином, пытаясь играть. Но это не шло ни в какое сравнение с прекрасной игрой Лексы, даже если бы у Вудсберга не дрожали пальцы.
— Милорд, не мучайте этот великолепный инструмент, – бесшумно проходя в гостиную, приказала виконтесса.
Роан тотчас прервал игру и, повернув голову, мрачно посмотрел на женщину. При этом он позволил себе не подниматься с табурета – для графа это была высшая степень неуважения. Купер с трудом сдержала улыбку. Не только потому, что лорд Вудсберг не поднялся в её присутствии, но и из-за обжигающе холодного голубого взгляда, которым он обвёл алый камзол виконтессы. Внимательно следившая за модой Кара (и обладавшая в отличии от смертных людей безупречной кожей и фигурой) никогда не могла устоять перед «бросающими вызов» нарядами. Её костюм для верховой езды был полной имитацией мужского камзола, за исключением длинной юбки. Вместо женских кружев – серебряные пуговицы и шитьё, характерное для военных и охотничьих костюмов. Широкие отвороты манжет, шейный платок, подогнутая с одной стороны кавалерская шляпа с роскошным чёрным плюмажем – всё в образе леди Купер заявляло, что она может быть такой же смелой и свободной, как мужчины. А завершал наряд изящный хлыст из плетёной кожи с резной деревянной ручкой.
— Что вы здесь делаете, миледи? – сквозь стиснутые зубы процедил Вудсберг.
Внезапно Роан замер и шумно втянул носом воздух, однако медовый аромат множества свечей явно мешал ему распознать «волнующий» запах.
— Пришла забрать тебя домой, – спокойно объявила Кара.
— Я дома, – огрызнулся граф.
Снисходительно улыбнувшись, женщина медленно двинулась к Вудсбергу.
— Это не дом, это какое-то временное пристанище то ли аристократа, то ли викинга. Ещё и по улице всякий сброд ходит – леди вынуждены защищать себя сами.
— Что?
Купер наконец оказалась рядом с графом и продемонстрировала свой хлыст. Вот теперь Роан понял, что за запах его так взволновал. Понял и громко сглотнул, не в силах оторвать взгляд от следов крови на хлысте.
— Навязчивый молочник забрызгал подол моей юбки, – строго пожаловалась Кара. – Я хочу, чтобы ты его наказал. Наверняка он ещё ходит по Кинг стрит. Ты найдёшь его по запаху.
Вудсберг на несколько секунд прикрыл глаза, чтобы не смотреть на кровь, а когда вновь открыл, его взгляд был устремлён на лицо женщины.
— Судя по твоему хлысту, ты его уже наказала, – осклабился Роан.
— Недостаточно. Мой наряд стоит дороже его жизни.
— Ты хочешь, чтобы я убил человека из-за того, что на тебя попала пара капель молока? А капли попали до того, как ты его ударила, или после?
— Какая разница? Он был непозволительно навязчив со своей кружкой, из которой поит полгорода. Он не смеет даже смотреть в мою сторону. Он – низшее существо. А ты теперь – высшее. Тебе позволено природой брать, подчинять, пугать, охотиться. Ты – идеальный хищник. Остальные – просто добыча…
— Жаль, что он всего лишь молоком на тебя брызнул, надо было святой водой! – зло перебил граф.
Такого Купер, конечно, не смогла стерпеть: она ударила Вудсберга хлыстом по щеке, рассекая кожу. Брызнула кровь, и её запах, смешанный с голодом и гневом, заставил Роан потерять контроль совершенно. Он набросился на женщину, опрокидывая на ковёр, остервенело разрывая на ней камзол и глубоко впиваясь клыками в шею Кары. Разумеется, Купер могла бы в любую секунду остановить графа, но вместо этого распалила его ещё больше.
— Вот видишь, брать и подчинять – это твоя природа, – прошептала виконтесса на ухо обезумевшему Вудсбергу. – И в этот раз тебя даже не интересует, где и с кем я была эти два дня…
Сделав очередной большой глоток крови, Роан замер, а затем быстро втянул в себя клыки. Оторвавшись от шеи женщины, он впился губами в её губы, терзая жадно, неистово. В то же время задрав подол юбки Кары, граф без церемоний раздвинул ей ноги, разобрался с застёжкой своих штанов и резким толчком вошёл в тело Купер. С губ виконтессы сорвался порывистый стон, но он был заглушен ртом Вудсберга. Роан даже не пытался быть нежным или хоть немного сдержанным. Впрочем, Кара этого и не хотела. Ей нужно было разбудить зверя, доказать самому графу, что он такой же, как она!
Ухватив Вудсберга за волосы, она оттащила его голову, заставляя посмотреть в глаза.
— Ты так же брал своих портовых шлюх? – тяжело дыша, зашипела Купер. – Ты не перепутал меня с ними, мой милый лорд?
— Нет… С ними я был вежлив… – огрызнулся Роан.
В следующее мгновение он заработал пощёчину, а затем ещё одну. Зарычав (совсем по-звериному), Вудсберг выпустил клыки. Приподнявшись над женщиной, он перевернул её лицом вниз, в то же время дорывая и стаскивая с неё камзол, а затем и нательную рубашку. Впившись клыками в надплечье виконтессы и засасывая кровь, он грубо втиснулся Каре между бедер и продолжил мощными толчками двигаться в её теле. Такого возбуждения Купер уже давно не испытывала. А может, и никогда…

 
Кара лежала на постели Роана в его нательной белоснежной рубашке, поскольку собственная одежда была разодрана в клочья. После «животных баталий» на ковре в музыкальной гостиной Вудсберг сделался потерянным, виноватым и очень покладистым. Изобразив усталость (наивный новообращённый даже не посмел усомниться!) вкупе с оскорблённой невинностью, виконтесса велела графу перенести её в спальню. Там Купер потребовала его рубашку (оказалось, Роан даже без слуг знал, где искать), а ещё влажные полотенца и заставила лорда оттирать с её тела кровяные потёки. Вудсберг исполнял всё неукоснительно, вот только не смел смотреть женщине в глаза. Кара наслаждалась своей властью, но не так, как всегда – у этой победы было горькое послевкусие. Сжалившись, виконтесса сама сняла с графа перепачканную её кровью сорочку и, отобрав полотенце, вытерла ему лицо, шею и грудь, после чего утянула за собой на постель.
Из-под полуприкрытых ресниц Кара внимательно наблюдала за Роаном. Он задумчиво смотрел в одну точку, не шевелился и, казалось, даже дышал через раз.
— Неужели тебе не понравилось? – полушёпотом спросила Купер. – Ты не ощутил свободу? Настоящую. Без ограничений. Возможность делать что угодно, не испытывая страха, стыда, сожаления.
— Я сожалею, – угрюмо отозвался Вудсберг. – Сейчас.
— Ты не должен. Кровь выбирает сильных и непокорных. Твоя новая природа возвышает тебя над прочими существами. Никогда не сожалей о совершённом, сожалей о несделанном.
Граф медленно повернул голову в сторону женщины, его взгляд был тёмен и холоден.
— Я и сожалею о несделанном. О том, что не отправился на войну. О том, что не остановил, когда ты обращала. О том, что не расспросил о последствиях сразу. О том, что не контролирую чудовище в себе.
— Ты вовсе не чудовище.
Кара попыталась коснуться тыльной стороной ладони щеки Роана, но тот резко отвернулся в другую сторону.
— Мы оба чудовища… Но я убивать людей не буду!
— Ты постоянно убивал людей в морских сражениях.
— Врагов в бою. А здесь – мир. В обычной жизни не должно быть убийств.
— Не бывает львов, питающихся травой. Ты лишишься рассудка. А твоя сегодняшняя вспышка ярости покажется игрой младенца в сравнении с тем, что ты будешь творить, – женщина прижалась к Вудсбергу, целуя его в плечо. – Мой милый лорд, ты должен принять себя таким, какой есть.
— Я не хочу быть таким. Измени меня снова.
— Это необратимый процесс. А если ты…
Виконтесса внезапно замолчала и прислушалась.
— К нам гости, – озадаченно объявила она. – Разве ты не приказал всем покинуть дом?
— Приказал, – нахмурился Роан.
Поднявшись с постели, он подошёл к дубовому прессу и, взяв с полки сорочку, спешно натянул её.
— Слишком быстрое передвижение для…
Кара не успела закончить фразу – дверь открылась, являя Вудсберг-младшую. Кто из присутствующих оказался ошарашен больше, сказать было трудно. Впрочем, Купер не столько удивилась, сколько насторожилась. А вот Роан явно не верил увиденному.
— Два часа дня… – первой прервала тишину Лекса, – я не думала… что могу помешать.
— Почему ты покинула поместье? – строго спросила виконтесса.
— Ты сказала, что мой брат вернулся из плавания… Я не могла ждать… Не волнуйся, меня никто не видел, не узнал.
— Ле… Лекса?.. – наконец выдавил хоть что-то членораздельное Роан, делая неуверенные шаги к сестре.
Не удержавшись, девушка бросилась в объятья брата. Граф крепко прижал к себе Лексу, словно боясь, что видение растает, и прижался губами к её виску. Осознание того, что перед ним ещё одно «чудовище», пришло к Роану позже. Его глаза расширились от ужаса, Вудсберг бросил на Купер ошарашенно-гневный взгляд.
— Ты и её обратила?.. Что ты натворила?!
Терпение виконтессы трещало по швам. Мало того, что неблагодарный мальчишка был недоволен полученным даром, а его сестра без разрешения явилась в Лондон, так теперь ещё Кару в чём-то обвиняли!
— Дала леди Холланд свободу и новую жизнь, – заиндевелым голосом ответила женщина.
— Как ты посмела?! В тебе нет ничего человеческого!
— Я – посмела. А вы – следите за словами, лорд Вудсберг.
— Роан, что с тобой? – настороженно спросила сестра.
— Идём отсюда, – обратился Роан к Лексе и взял её за руку, – подальше от виконтессы.
— Почему ты решаешь за неё? – жёстко спросила Купер. – Лекса, моя дорогая, помни, что ты теперь свободна. Никто не смеет тебе указывать: ни отец, ни муж, ни брат. У тебя есть свой голос.
— Замолчи! – зарычал на женщину граф.
— Не смей так разговаривать с леди Купер, – оттолкнув брата, ощерилась Лекса.
Роан замотал головой, не веря в происходящее. Он только что обрёл сестру, которую считал умершей, единственную оставшуюся у него на этом свете родную душу, и, кажется, снова терял.
— Лекса, она сделала из тебя чудовище. Пожалуйста, пойдём со мной, – попытался воззвать к сестре лорд Вудсберг.
Взгляд девушки полыхнул яростным огнём.
— Так для тебя я чудовище? Вот кого ты видишь во мне?
— Лекса, пожалуйста, не совершай ошибку…
— Довольно! – резко перебила сестра. – Ошибкой было считать, что я нужна своему брату. Хотя о чём это я? Ты одиннадцать лет плавал по морям, лишь изредка вспоминая о моём существовании. Я давно не нуждаюсь в тебе, тем более теперь.
Роан негодующе посмотрел на Кару:
— Это твоё влияние! Что ты сделала с ней?!
Купер лишь выгнула бровь, всем своим видом показывая смехотворность претензий. Она не собиралась вмешиваться в диалог, прекрасно сознавая, что Лекса не поддастся уговорам брата.
— Хватит обвинять леди Купер! Уходи! Немедленно! – сестра резким жестом указала Роану на дверь.
— Förbannade! — выругался на шведском Вудсберг, хватая из пресса одежду, и быстро покинул комнату, громко хлопнув дверью.
В помещении повисла гнетущая тишина. Лекса стояла неподвижно, глядя на закрытую дверь, и Кара видела, как дрогнули её плечи – всего на секунду. А потом девушка повернулась к ней, и в её глазах уже не было сомнений. Зато появилось недовольство, когда Вудсберг обвела женщину с ног до головы внимательным взглядом.
— Обязательно было брать в любовники моего брата? – осуждающе бросила Лекса.
Купер с трудом сдержала улыбку. После всех баталий и страстей, произошедших сегодня в этом доме, обвинение девушки было таким нестерпимо прелестным, что Кара решила простить Лексе её самовольный отъезд из поместья.
— Мне было очень скучно без тебя в Лондоне, – решила подыграть девушке виконтесса, делая вид, что оправдывается. – А к Вудсбергам у меня, похоже, слабость.