Последние сообщения

[XXIII.]

XXIII.

Роан проснулся от длительного телефонного звонка. Нет, это был не его сотовый и не домашний телефон. Звук (слишком тихий для гостей-людей, но не вампиров) шёл из комнаты сестры. Сегодня Вудсберг не стал ночевать в склепе: во-первых, там всё напоминало об Эхо, во-вторых, хотел быть поближе к Лексе. Странно, но Роан проспал не пару часов, как обычно, а почти шесть (если верить часам, которые показывали половину десятого!). Почему? Стресс? Ранение? Изъятая из него сущность Купер? Кстати, рана на боку полностью затянулась, хотя и медленнее, чем раньше. Это тоже было странно.
Быстро поднявшись с постели, молодой человек накинул тёмный халат поверх футболки и спальных брюк и направился в комнату сестры. Тем временем звонок прекратился. Постучавшись, Роан осторожно приоткрыл дверь.
— Можно? – спросил он.
— Угу… – послышался невнятный ответ.
Вудсберг зашёл в спальню и на мгновение замер: Лекса, обхватив колени, сидела на ковре у изножья кровати, где «спала» Кларк. Роан тотчас оказался возле сестры, опускаясь на корточки.
— Дорогая, что случилось?
— Помимо того, что моя девушка в магической коме? – мрачно усмехнулась Лундстрём.
Брат сдержанно кивнул.
— Её мать постоянно названивает то на телефон Кларк, то на мой. И я не знаю, что ещё придумать! То Кларк в душе, то пошла с тобой в подвал выбирать вина для праздника, а там нет связи… Её телефон я уже отключила.
— Кларк не разбирается в винах, – осторожно заметил Роан и на всякий случай посмотрел на Гриффин, словно та могла услышать и обидеться.
— Да что ты? Может, тогда подскажешь, что ещё наврать? – огрызнулась сестра.
В тот же момент зазвонил мобильный, лежащий рядом с Лексой на пушистом ворсе ковра. На экране высветилось имя «Эбби». Шумно выдохнув, девушка запрокинула голову к потолку, явно не собираясь брать трубку. Промедлив несколько секунд, Роан взял мобильный сестры, подошёл к креслу, опускаясь в него (а заодно обдумывая телефонный разговор), а затем ответил на звонок.
— Доброе утро, миссис Гриффин. Это Роан Вудсберг, – как всегда тактично и церемонно произнёс молодой человек. – Очень рад слышать вас.
— Да? – послышалось на другом конце трубке. – Я ещё ничего не сказала, но спасибо. Доброе утро, Роан.
— Вы правы. Я хотел сказать, что рад вашему звонку. Но вот теперь и звуку вашего мелодичного голоса. Как вы поживаете? Как здоровье ваше и ваших близких?
Вздрогнув, Лекса предостерегающе посмотрела на брата.
— Спасибо, Роан, я здорова. А моя дочь сейчас в твоём доме, и тебе виднее, как её здоровье.
— Ну-у я имел в виду не только Кларк. Полисхендж – маленький городок: ходят слухи, что вы в скором времени выходите замуж за мистера Кейна. Я видел его на днях, кажется, он тоже вполне здоров.
На другом конце трубки повисла длительная пауза. Миссис Гриффин даже кашлянула, прочищая горло. А Лекса тем временем прикрыла глаза ладонью. Если бы не тяжёлая ситуация с Кларк, она бы, наверное, посмеялась.
— Вполне, – наконец подтвердила Эбигейл. – Но только не стоит верить слухам.
— Почему? Разве он недостойный кандидат? Есть сомнения? Хотите я проверю его финансовые счета, документы, связи?
На секунду на лице Лексы появилось подобие улыбки.
— Нет-нет, не надо. Я знаю о Маркусе ровно столько, сколько мне нужно.
— Вы очень разумная женщина, миссис Гриффин. Я восхищаюсь вами.
— Эээ… спасибо, Роан. Столько комплиментов я за целый год не слышала, сколько от тебя за одно утро. Но как бы приятно мне не было с тобой беседовать, я очень хочу поговорить с дочерью.
— Но вы позвонили на телефон Лексы, – резонно заметил Вудсберг, – а она забыла его дома.
— Потому что не могу дозвониться на телефон Кларк.
— Ах, да, я слышал краем уха их разговор с Лексой, но мне было неудобно переспрашивать. Насколько я понял, Кларк утопила его в уборной.
Вот теперь на лице сестры появилась настоящая улыбка, а ещё бесконечная благодарность.
— Зачем туда ходить с телефоном? – скептически поинтересовалась Эбби.
— По-моему, Лекса спросила Кларк то же самое, но я поспешил тактично удалиться. Так что они поехали покупать вашей дочери новый телефон в соседний город, потому что в Полисхендже выбора почти нет, а заказывать через почту очень долго. А у вас вопрос нетерпящий до вечеринки?
— Ну теперь уже не имеет значения, – иронично отозвалась женщина.
— Может, я смогу вам чем-то помочь?
— Вряд ли. Это… ммм… женский вопрос.
— Из области гинекологии? Я знаю хороших врачей в Лондоне. О, простите, вы же сказали, что здоровы. Вы беременны? За вопрос тоже простите. Просто сейчас дамы сначала беременеют, а только потом выходят замуж. А то и вообще не выходят. Я ни в коем случае не осуждаю. Я готов помочь. Только скажите, чем?
Не в силах спокойно смотреть на брата, Лекса спрятала лицо в ладонях.
— Роан, ты из какого века? – явно улыбаясь, спросила Эбигейл. – Даже я рассуждаю современнее, чем ты. Я не больна и не беременна. Мне нужен был совет Кларк по поводу платья.
— Ах, это! А почему тогда вопрос женский? Профессия портного на протяжении столетий была строго мужской, и женщины начали появляться в ней в конце XVIII века. Умения и навыки часто передавались от отца к сыну, а секреты ремесла тщательно оберегались от женщин. И я вполне разбираюсь в тканях, пошиве, цветах, подходящих аксессуарах. Уверены, что я не могу вам помочь?
— Только, если у вас с Эхо вечеринка в викторианском стиле.
— Н-нет…
— Тогда помощь не нужна, но спасибо, я запомню на будущее, что к тебе можно обращаться по любому вопросу, – добродушно произнесла Эбби. – И за историческую справку тоже спасибо. До вечера.
— Всего доброго, миссис Гриффин.
Прервав соединение, Роан поднялся из кресла и, приблизившись к кровати, протянул телефон Лексе. Взглянув на Гриффин, он извиняющимся тоном сказал:
— Кларк, надеюсь, ты простишь меня за уборную. Я просто хотел выиграть нам время до вечера. А такую историю с телефоном я видел в сериале, который ты рекомендовала мне для лучшей социализации в современном обществе.
Лекса стремительно поднялась с ковра и крепко обняла брата.
— Роан, ты даже не осознаёшь, какой ты замечательный брат, друг, человек!
— Вампир, – очень тихо поправил Вудсберг.
— Нет! Человек! И это ничто не изменит. Ты во все времена был правильным, искренним, благородным… Со скидкой на эпоху, конечно, – в тоне сестры появились угрюмые нотки. – Это у меня вечно всё шло не по плану, а тебе приходилось разбираться с последствиями. Прости меня…
— Лекса, запомни раз и навсегда: я бы не пожелал другую сестру. Я люблю тебя. Для меня нет никого лучше. Я знаю, ты много пережила, однако ты не сломалась, ты очень сильная. Такая, какой была наша мать. Ты считаешь, что пока не в полной мере освоила магию, но я верю, когда придёт время, ты всё сделаешь, как надо. И мама будет с тобой. В тебе. Она поможет. Она всегда помогала. Даже в проклятье «113».
Сестра непонимающе посмотрела на Роана:
— Что ты имеешь в виду?
— Для нас с тобой это оказалось даром. Защитой от того, чтобы не стать, как Кара. Уставшими от жизни, скучающими, озлобленными.
Туго сглотнув, Лекса осторожно спросила:
— Что ты будешь делать с Эхо?
— Когда решим проблему с Кларк, поеду на её поиски. Купер не получит Эхо, пока моё вампирское сердце пусть медленно, но бьётся.
— Сейчас оно бьётся вовсе не медленно, – прошептала сестра, крепче обнимая Роана. – Я буду с тобой в твоих поисках. До конца.

[XXII.]

XXII.

Нет, в 2001 году Купер так и не дождалась от охотницы просьбы сделать её вампиром. Она заперла Эхо в одном помещении с новообращённым Эйданом, да ещё дала ему в руки клинок. Зачем вампиру клинок? Понятно, зачем! Чтобы Плач отобрала и казнила… Кара просчитала всё, кроме одного: братоубийство не сломило тогда Эхо. Сломило, через четыре года, когда Секкер познакомилась с Вудсбергами и начала понимать, что вампиры и ведьмы могут быть разными. Среди них встречаются те, которые тоже чувствуют, страдают, пытаются быть человечнее, помогают другим… которые любят. Смеют любить! Несмотря на бесконечность веков, гонения, собственные ошибки. Они не сдаются, они учатся жить и быть Людьми.
Истекая кровью, перед тем как сестра обезглавила Эйдана, тот сказал: «Я честно молил её о смерти… сначала. Я не хотел сдаваться. Прости…». В тот момент Эхо думала, что поступает правильно, убивая не брата, но вампира. Теперь же последняя фраза Эйдана не давала ей покоя. Если он всё осознавал, значит, он не был зверем. Во всяком случае со временем и с помощью близких у Эйдана был шанс научиться контролировать этого зверя. Ведь именно так поступил с ней Роан. Так же они пытались «перевоспитать» Итана. Да, в Итане девушка, безусловно, видела брата и очень хотела помочь ему. Помочь себе… Простить себя. Если это вообще было возможно.
В эту рождественскую ночь Эхо снова была одна. Пятый год подряд. А ведь думала, что встретит Рождество с близкими людьми – с семьёй, которая у неё наконец-то появилась. Но, видимо, Палачу (хоть «чёрному», хоть «белому») полагалось быть одиночкой. Вудсберг сидела на подоконнике, прислонившись к стеклу и смотрела на пейзаж за окном. Вампирское зрение не мешало изучать местность даже в темноте: вечнозелёные тис, самшит, лавр и плющ составляли основу сада, а в «зимних» цветниках красовались морозники и эскаллонии. Всё безупречно ухоженное, величественное и нестерпимо холодное.
Впрочем, справедливости ради, освещение вдоль дорожек сада всё-таки было. Наверное, для соседей или гостей, дабы не вызывать подозрений. Или… Для грузовика? Тот подъехал прямо к парадному входу. Эхо невольно перевела взгляд на наручные часы. До полуночи оставалось двадцать минут.
Первым из грузовика по рампе вывезли мотоцикл, затем начали вынимать разные коробки и заносить в дом. Через пару минут на улицу вышла Кара, приблизилась к байку, придирчиво рассматривая его, а затем перевела взгляд на окно, за которым находилась Эхо. Купер жестом пригласила девушку спуститься.
Когда Вудсберг вышла из особняка, Кара вручила ей ключи от мотоцикла.
— MV Agusta F4 1000, дизайн от самого Массимо Тамбурини, эксклюзив, 4-цилиндровый двигатель, 166 лошадиных сил, максимальная скорость 301 км/ч, разгон в первые секунды до 100 км/ч, – объявила Купер так, словно дарила ракету (впрочем, это было недалеко от истины). – Мотоцикл с характером, хотя ты сама всё прекрасно знаешь.
Эхо сделалось не по себе: она, и правда, перечитала много статей об этом байке, но в качестве покупки даже не рассматривала. А Кара, значит, «подглядела» её мысли? Кажется, она прекрасно лавировала между памятью Сидни, Андерса и их с Роаном – непохоже было, что её что-то напрягает.
Наверное, стоило поблагодарить женщину за подарок, но у Вудсберг не поворачивался язык. Однако и Купер ничего от неё не ожидала – сразу достала из кармана модного приталенного жакета мобильный телефон и протянула девушке.
— Как и обещала, – произнесла Кара. – Свой номер и ещё нескольких из нашей семьи я уже вбила.
— Ты говорила, что вечером, – напомнила Эхо, просто потому что продолжать молчать было странно, – я думала, завтра. Или в твоём понимании полночь – это вечер?
— В моем вампирском понимании и два ночи тоже вечер. Поэтому идём, я познакомлю тебя со всей семьёй. Сегодня вечер будет долгим.
— Я думала, ты не любишь церковные праздники.
— Я и не люблю, – иронично улыбнулась Купер. – Поэтому лично я буду отмечать своё воскрешение, а остальные могут хоть Модранихт праздновать. Идём, ты ещё не все подарки получила.
Вудсберг хотела поправить Кару, что это не подарки, а всего лишь вещи, необходимые для её работы, но не успела. Из дома навстречу хозяйке вышел семидесятилетний сгорбленный старик с добротным деревянным ящиком со стеклянной вставкой сверху. Под ней лежало растение с тёмными листьями и двумя цветоносами, на которых спиралями были свёрнуты невероятной длины медово-бронзовые лепестки.
— О! Миледи, я не видел ничего красивее, – пролепетал старик, подходя к женщине и целуя ей руку.
При этом огромный цветок он легко держал в другой ладони. По медленному сердцебиению Эхо поняла, что мужчина вампир. Не поняла – почему горбатый?
— Уверена, мистер Джекилл, что видели, – с лёгкой снисходительностью, но весьма добродушно отозвалась Купер.
— Но в Англии только у сэра Фредерика Сандерфилда есть «Золото Кинабалу», и он всегда говорил, что не продаст свою «Королеву орхидей».
— Он и не продал, – подтвердила женщина, всё ещё позволяя старику держать её за руку, – он отдал. Но это не для моего сада, Герберт, а лично для вас, понимаете? В вашу коллекцию.
— Спасибо большое, миледи, – мужчина снова приложился губами к тыльной стороне ладони Кары. – Но вы в любой момент можете прийти ко мне во флигель, чтобы полюбоваться на «Пафиопедилум Сандера».
Купер благодарно кивнула, и Эхо даже показалось, что это было искренне, без тени надменности.
— Мистер Джекилл, познакомьтесь с новым членом нашей семьи, – Кара перевела взгляд на Вудсберг. – Это мисси-и… кх… мисс Секкер. Возможно, ей придётся обращаться к вам с просьбами закапывать трупы.
Старик понимающе улыбнулся, цепким взглядом рассматривая Эхо.
— Не волнуйтесь, мисс Секкер, всё сделаем в лучшем виде.
— Спасибо, – сдержанно выдавила девушка.
— А вы не останетесь на вечеринку? – поинтересовалась Купер у старика.
— Там все веселятся и разбирают подарки, – кивнул на особняк Герберт, а потом с благоговением посмотрел на свой цветок, – для нас слишком шумно. Мы пойдём к себе.
— Конечно, мистер Джекилл, ступайте. Но после трёх вы мне понадобитесь.
— Да, миледи.
Поклонившись так низко, насколько позволял горб, старик отправился в сторону флигеля, нашёптывая цветку любовные признания.
— Почему ты назвала меня мисс Секкер? – сухо спросила Эхо.
На губах Кары появилась снисходительно-удивлённая улыбка.
— Ты сбежала от мужа, но хочешь, чтобы я называла тебе миссис Вудсберг?
— Просто Эхо.
— О! Мне позволено называть просто по имени? Мы перешли на новый уровень общения?
— К чему этот сарказм? – нахмурилась девушка. – Ты всегда называешь людей так, как тебе хочется.
— Ты права, я просто пошутила. Однако то ли ты не понимаешь юмор, то ли я после воскрешения разучилась шутить.
Вудсберг прошлась по женщине сканирующим взглядом, словно пытаясь понять, где заканчивается ирония и начинается правда, но вскоре решила отказаться от бесполезной затеи.
— А почему так церемонно общаешься с мистером Джекиллом? И почему он горбат, если он вампир?
— Ну кто-то должен быть в нашей семье не красивым и не здоровым, а то любопытные соседи могут что-нибудь заподозрить, – очень серьёзно ответила Кара, так и не продолжив движения.
— Опять шутишь? – неуверенно спросила Эхо.
— О! Ты поняла? Значит, я не так безнадёжна.
Вудсберг почти улыбнулась и почти снисходительно – так, как это делала Купер. И это очень не понравилось девушке.
— Я упоминала, что мистер Джекилл у меня с 1861 года, – между тем продолжила Кара. – Ему тогда уже было за пятьдесят, и он считался одним из лучших садовников не только Англии, но и Европы. Я выиграла его в карты у герцога Баклю, ну то есть его «кабальную грамоту». Но до 1904 года мистер Джекилл отказывался стать вампиром.
— И что случилось в 1904 году?
— Ему исполнилось 95 лет, – Купер многозначительно посмотрела на Эхо, но, поскольку та никак не отреагировала, женщина продолжила: – Он наконец понял, как хорошо жить, быть здоровым, заниматься тем, чем хочется. А я так и не смогла за сорок лет подобрать ему достойную замену, поэтому обратила старика. Кстати, горба у него нет – есть человеческая привычка… горбиться. Да, на 95 он не выглядит, но и молодость, увы, уже было не вернуть – слишком долго Герберт сомневался в очевидном…
— Это в чём же? – с вызовом спросила Вудсберг, прекрасно понимаю, что из истории садовника сделали «притчу».
— Именно в том, о чём ты думаешь: стать вампиром – это не проклятье, не наказание. Это дар.
— И в чём дар? Убивать людей?
— Люди убивают друг друга с незапамятных времён. И я сейчас не только про войны. А посмотри на современный мир. ГМО-гиганты создают культуры, которые отравляют почву, убивают людей. В фармакологии годами тестируют лекарства на бедных, продают по цене золота богатым, а смерти списывают на «статистическую погрешность». Болезни давно научились лечить, но не делают этого: доходнее «хронический пациент» на 20 лет, чем вылеченный. Пособия по инвалидности сокращают – ветераны не могут оплатить лечение. Железные дороги приватизируют до последней шпалы – поезда опаздывают, люди гибнут в авариях. Угольные шахты закрывают, оставляя целые города без работы, конечно, ведь выгоднее импортировать дешёвый уголь. А скольких убила нефть и в прямом, и в переносном смысле. Вампиры в этой иерархии убийц – любители-дилетанты.
Эхо медленно закачала головой:
— Хорошо, что ты хотя бы не отрицаешь, что мы тоже убийцы.
— Скорее, «лесные врачи», – уточнила Купер.
— Разве? Я не замечала, что вампиры убивают больных или старых.
— Я бы сказала: глупых и самонадеянных. Обычно вампиры охотятся ночью, но не врываются в дома, гостиницы, больницы, монастыри, интернаты. Их жертвы – люди, гуляющие по ночам. А зачем гулять по ночам? Это же напрашиваться на неприятности. Вот, как тот турист, что в девять вечера брёл по просёлочной дороге. Один? Куда? Зачем? Сидел бы дома в тепле, с чашкой чая, под пледом… Ну не твой питомец бы его убил, так ограбил бы и убил какой-нибудь бандит. Пусть не сегодня, но через месяц или год.
— Вообще-то сегодня рождественская ночь – никто не обязан сидеть дома, – мрачно напомнила Вудсберг.
Однако Кара небрежно отмахнулась.
— Не суть. Ты прекрасно поняла, о чём я.
— Нет, такой логики мне не понять!
— Хорошо, давай возьмём твоего непогрешимого супруга, от которого ты сама и сбежала, – предложила Купер, и её взгляд болезненно заблестел. – В 1666 году, довольно быстро поняв, что вампирский голод ему не подконтролен, он отправился на войну с голландцами. Убивал их, очевидно, оправдывая себя тем, что они враги Англии. В 1779 году он засел в своём особняке в Полисхендже, питался плохими людьми. Ну конечно, по его мнению, плохими. Оправдание? Ну они же враги человечества. Когда плохих стало мало, экономил – запирал их в подвале и… В общем, длительное донорство (ты помнишь, как это бывает). Но условия у жертв Роана, разумеется, были не такими, как у тебя – гибли они быстрее. Да и Лексе эти вяленькие «продукты питания» не слишком нравились. Собственно, поэтому твой предок аббат Секкер явился по их бессмертные души. А в 1892-м Роан с Лексой перебрались в Лондон, потому что там, по мнению Роана, было много «плохих». Ты сейчас не задаёшься вопросом, кто дал ему право решать, хороший перед ним человек или не слишком, заслужил он быть загрызенным или нет? Да, в 2005-м он перешёл на донорскую кровь, но ведь кто-то эту кровь не получил для переливания или во время операции, а значит, его совесть всё равно не чиста. Какое оправдание у него теперь? Он «покупает» эту кровь, отчисляя деньги на другие нужды Королевства? Разве политики не делают то же самое, перекидывая деньги из бюджета туда-сюда? Например, строят новые тюрьмы, а не обеспечивают молодёжь образованием и работой. И тем не менее логику Роана ты поняла и приняла. Логику убийцы. А теперь ты, Белый Палач, решаешь, кто из вампиров «плохой», кого можно убить… а чью логику можно и принять.
Потупив взгляд, Эхо задумчиво покачала головой.
— Ты всё перевернула с ног на голову, – тихо прошептала она за неимением контраргументов.
— Нет, моя милая девочка, я всё разложила тебе по полочкам. Просто ты пока ещё мыслишь человеческими категориями и не хочешь признать, что согласна со мной.
— Я не согласна, – ещё тише выдавила Вудсберг.
— Ладно, отложим этот разговор до лучших времён, – предложила Кара, приобнимая одной рукой девушку за плечи и наконец направляясь с ней в дом. – До прибытия нежданных гостей я должна ещё подарить тебе вакидзаси, а твоему питомцу – катану.
Не вырываясь, не сопротивляясь, Эхо перевела растерянный взгляд на Купер:
— Каких гостей?
— Я же сказала, нежданных. Представляешь, сколько вампиров расстроилось, когда в MSN побежала новость, что я не умерла и вернулась в Англию? Так что некий вампир-заводила по прозвищу «Меченосец» предложил им сегодня в 03:00 напасть на дом Кары Купер, пока она не успела собраться с силами…
Вудсберг ошарашенно посмотрела на женщину.
— А ты успела.
— Разумеется. Вечеринка для отвода глаз. А большая часть подарков – шикарный арсенал для охоты на вампиров. Которую, конечно, возглавишь ты.
— А заводила Меченосец тоже я? – догадалась Эхо. – И сообщения о нападении ты рассылала с моего нового телефона?
Кара не без гордости взглянула на девушку.
— Я знала, что ты будешь понимать меня с полуслова. Мы на одной волне.
Вудсберг захотелось кричать от бессилия. Она не желала быть на «волне Купер»!

[XXI.]

XXI.
(2001 год)

 
Купер, словно королева, сидела в глубоком резном кресле в центре большой гостиной, где собралось около дюжины вампиров. Эхо и Эйдана привели в чувства и поставили перед ней на колени со связанными за спиной руками.
— Похоже, этих инквизиторов действительно только двое, – доложил «долговязый» Каре. – Мы обыскали все окрестности.
— Может, остальные сбежали раньше? – предположила вампирша с внешностью итальянки.
— Не может. Мы всё-таки порасторопнее людишек.
— Что, действительно, только вдвоём ко мне в гости пожаловали? – не без любопытства спросила Купер у Эхо.
— Я – одна. Он случайно привязался, – кивнула на брата Секкер, – отпусти его.
Кара восхищённо усмехнулась:
— Неслыханная наглость! Ты что, серьёзно думала, что справишься со мной один на один?
— Я и сейчас так думаю! – огрызнулась охотница.
— Потрясающе. А может, мне меч тебе выдать и на поединок вызвать?
— Если не боишься!
Вампиры возмущённо зароптали, особенно, «итальянка», но стоило Купер приподнять руку, и тотчас все замолкли.
— А ещё что? – иронично поинтересовалась Кара.
— Я уже сказала: отпусти этого мальчишку. Он здесь случайно, тем более ранен. Не много будет чести убить его.
— Ого! Кто-то в XXI веке ещё знает слово «честь»?
— Мы точно не знаем, – осклабился красавчик-кровосос, стоящий позади «трона».
Остальные вампиры загоготали. Все, кроме Купер.
— Твоё желание спасти брата похвально, – кивнула она девушке. – Да-да, я слишком долго живу, чтобы не уловить сходство в костном рисунке, ушной раковине и прочих маркерах. Так зачем мне отпускать этот бесценный «рычаг воздействия» на тебя?
Эхо побледнела, внутри всё скрутило от дикого, животного страха.
— А теперь, будь так любезна, – продолжила Кара, холодно улыбаясь, – скажи мне, от кого ты получила информацию, где искать меня?
Туго сглотнув, Секкер сипло выдавила:
— От отцов-инквизиторов.
— Я не люблю, когда мне лгут.
Купер едва заметно кивнула «долговязому», и тот, наклонившись к Эйдану легко сломал ему вторую руку. Парнишка закричал от боли, а Эхо зажмурилась, стиснув челюсти.
— Давай попробуем ещё раз, – предложила Кара. – Я задаю вопросы, а ты – правдиво отвечаешь.
— Но тогда ты отпустишь брата, – процедила сквозь зубы Секкер.
Купер пару раз хлопнула глазами, а потом скептически покачала головой:
— Слушаюсь и повинуюсь, госпожа инквизитор.
Гостиная наполнилась хохотом вампиров.
— Я всё ещё жду ответ, – поторопила Кара, когда все успокоились. – Учти, у твоего брата осталось всего две не сломанные конечности.
— А ещё 24 ребра, – подсказала «итальянка».
— Спасибо, Алия. Ты, как всегда, очень скрупулёзна. Но, думаю, охотница не заставит своего брата так мучиться. Или заставишь?
Последний вопрос был уже адресован Эхо.
— У меня есть информаторы, – тихо ответила та. – Один из них сообщил.
— Человек или вампир?
Секкер презрительным взглядом обвела Купер и брезгливо поморщилась.
— Кровососам я головы рублю, а не общаюсь.
Вампиры недовольно зашептались, предлагая убить инквизитора.
— Так ты палач? – ухмыльнулась Кара. – Палач из Кросса… Хм. Звучит эпохально. Что ж, я организую тебе, Палач, общение с вампирами… Ты будешь умолять обратить тебя.
— Никогда!
— Какая наивность, – иронично покачала головой Купер, а затем повелела своим «подданным»: – Заприте их в подвале.
Секкеров подняли с колен и потащили к выходу.
— Она обезглавила Вийле и едва насмерть не сожгла Берти, а мы их не убьём? – услышала Эхо за спиной возмущённый голос «итальянки».
— Алия, ты в отсутствии Джека взяла на себя его функцию – ворчать? – усмехнулась Купер. – Вийле сам виноват – слишком медлительным был. А Берти, я уверена, пригодится тебе для экспериментов – развлекайся, моя дорогая.
…
Эхо не помнила, сколько прошло дней. А может, недель? Она давно потеряла счёт времени: оно превратилось в монотонную череду «общения с вампирами». Они приходили в каземат Секкер, чтобы поиздеваться, выпить крови или рассечь ногтем кожу. Причём исключительно на спине. Почему? Временами, сквозь дикую усталость, полудрёму, забытьё Эхо слышала, как «итальянка» (очевидно, её Кара назначила главным тюремщиком) отвечала то одному, то другому кровососу.
— Эволюция позаботилась о четвероногих: спина была более уязвима, поэтому сосуды сместились на защищенную вентральную сторону.
— Куда? – переспрашивал какой-то туповатый вампир.
— Переднюю сторону. Все основные артериальные магистрали организма, включая аорту и ее крупные ветви, расположены спереди от позвоночного столба. К мышцам и коже спины кровь доставляют задние межреберные и поясничные артерии.
— И чего?
— И ничего! Иди в другую камеру к «мясу», сюда больше не заходи!
…
— В общем, кусать охотницу только в спину, – ещё кому-то объясняла правила «итальянка».
— Так там мало крови, – возмущалась, судя по голосу, молодая вампирша.
— Именно. Считай, что здесь диетический стол.
— А широкий ошейник на ней – это, чтобы мы от такой диеты не набросились и не загрызли игрушку Кары? – теперь уже интересовался мужской пренебрежительный голос.
— Ну, Джек, ты же сам всё понимаешь… Кара хочет, чтобы охотница умоляла её об обращении.
— Я летел в Англию почти сутки, чтобы стать участником какой-то бредовой игры?
— О, мистер Андерс, какими ветрами к нам? – вдруг послышался голос самой Кары. – А я уже подумала, что ослышалась…
— Фримантлский доктор поспособствовал, моя милая леди Купер.
— Почему доктор? – удивлённо переспросила «молодая». – Нам же Макс помог – генеральный директор аэропорта.
— Боже, Джек, это молодое чрезмерно эрудированное дарование твоё? А Онтари в курсе?
— Кара, это только ты над своими игрушками веками трясёшься, а мне пары дней хватит.
— Ясно. А что же австралийский загар к вам не пристал?
— Как вы узнали, что мы из Австралии? – не поняла «молодая».
— Фримантлский доктор подсказал.
— Да кто он такой-то?!
— Ладно, Джек, я пойду, у меня что-то голова разболелась от этой amens-demens. С моей «игрушкой» аккуратно, не повреди, а то я очень рассержусь.
— Не волнуйтесь, миледи. Кстати, ваша латынь безупречна.
…
— А почему только на шее защита? – въедливо поинтересовался ещё кто-то. – А если я в бедро укушу? Там же бедренная артерия…
— Если ты, Онтари, тронешь её бедренную артерию, то Кара из твоих клыков ожерелье сделает, – заверила «итальянка».
— Алия, иди погуляй и не порти аппетит, – велел Джек. – Онтари просто любознательна. Не будет она трогать клыками бёдра охотницы.
«Въедливая» весело захихикала. А «итальянка», судя по звуку шагов, удалилась.
— А можно я потрогаю её бедра стеком?
— Думаю, Кара очень расстроится, если ты лишишь её возможности быть первой.
— Хочешь сказать, что Кара ещё не трогала охотницу? Тогда зачем её каждый день намывают, окровавленную одежду меняют, раны вампирской слюной залечивают?
— Чёрные инквизиторы дают обет безбрачия. Конечно, Кара не тронет её, пока не обратит. Что касается эстетики – она у Кары в крови. И это почти не в переносном смысле.
— То есть поиметь эту охотницу не получится? – разочарованно спросила Онтари.
— Детка, если она тебя так возбуждает, я могу поиметь тебя, пока ты кусаешь её…
…
— Долго ещё этот «диетический стол» будет здесь находиться? – спросил хриплый голос.
— Пока хочет Кара, – в этот раз ответила не «итальянка», а незнакомец с американским акцентом.
— Она уже давно, как дохлая. Её даже с этого операционного стола не снимают.
— Это массажный стол для хамама, – поправил «американец».
— Да без разницы. Ясно же, что она с него уже не поднимется. Её братец хотя бы умнее оказался – упросил Кару обратить его…
Эхо, действительно, чувствовала себе последнее дни не лучше покойника, но, когда она услышала о брате, весь мир перевернулся с ног на голову. Или это она перевернулась, точнее, упала со стола? Упала, потом нашла в себе какие-то неведомые силы, чтобы подняться. Кажется, «хриплый» попытался что-то сказать ей, но Секкер ухватила его за голову и размозжила её о мраморный стол. «Американец» бросился вон из помещения, однако Эхо, сорвав с пояса «хриплого» охотничий нож, метнула его в убегающего. Лезвие вонзилось точно в шею, и «американец» упал ничком вниз.
Пошатываясь, девушка вышла в коридор и тут увидела прислонившуюся к стене Купер. Та смотрела на охотницу с насмешкой, не замечая корчащегося на полу «американца».
— Меня убеждали, что ты на тот свет собралась, но я не верила, – иронично объявила Кара. – Даже поспорила с доктором Андерсом, что тебе просто не хватает стимула…
Зарычав, словно раненый зверь, Эхо бросилась на вампиршу. Купер, не слишком напрягаясь, ударила Секкер по щеке, и девушка свалилась к её ногам.
— Твой брат целый месяц умолял меня обратить его. Я хотела обратить вас вместе (не люблю разбивать семьи), но ты оказалась крепче братишки. Пришлось мне исполнить его просьбу, не дожидаясь тебя… – Кара носком туфли перевернула Эхо на спину. – А ты всё ещё не передумала?

[XX.]

XX.

Загородный дом Кары находился в графстве Суррей в престижном посёлке Вентворт-Истейт. Это было недалеко от Лондона, но достаточно тихо и просторно для высокомерного одиночества. Участок в пять гектаров окружал высокий забор и густой сад, а в центре располагался большой трёхэтажный дом в георгианском стиле – аристократично-сдержанный симметричный особняк из светлого кирпича со стройными рядами «переплетённых» окон и балюстрадой на крыше. Эхо даже оступилась, выходя из минивэна, поскольку пристально рассматривала строение. Дом очень походил на тот, в который они с братом четыре года назад проникли в поисках Кары и стали её пленниками на три с половиной месяца.
Вудсберг получила две смежные комнаты (одну для Линкольна) на верхнем этаже. Там же находились спальни Купер и Скарпеллини, правда, в другом конце коридора. Остальные вампиры жили в комнатах первого этажа, а вот на втором располагалась разные «функциональные» помещения: от игорного зала до медицинской лаборатории.
— Держи, для твоего питомца, – закончив экскурсию по дому, Кара протянула Эхо ведьмовские наручники, – прихватила из особняка Роана. Те самые, которыми он приковывал тебя.
Экскурсию хозяйка проводила лично, поэтому в «конечном пункте» – кабинете – больше никого не было. Вудсберг ощутила дежавю, и на этот раз настоящее: помещение один в один повторяло кабинет прошлого дома. Здесь старинные книги в высоких шкафах плавно перетекали в современные, а затем в электронные (на оптических носителях). Винтажная мебель соседствовала с электрокамином, а в старинные изысканные канделябры были вставлены конические лампочки. Позади резного стола из красного дерева висел портрет маркизы Кары Купер конца XIX века. Взгляд Эхо задержался на нём.
— Копия, – вдруг сказала хозяйка. – Оригинал, увы, в предыдущем доме сжёг Палач. Да и половину кабинета тоже.
— Надеюсь, ты не ждёшь извинений? – мрачно спросила Вудсберг.
— О! Мы слишком много боли причинили друг другу – никаких извинений не будет достаточно. Ты предала меня, шпионила, обманывала, убила Андерса…
— Ты убила моего брата, – холодно прервала Эхо.
— Я – обратила. Убила – ты. Вот только брата ты знала 19 лет, а я Андерса – 9 веков. Ты пока ещё мыслишь человеческими категориями – ты не сможешь понять чувства древнего вампира в ближайшие пару веков. Поэтому предлагаю перестать считаться, кто кого сильнее обидел, и начать всё с чистого листа. Ты ведь бросила Роана и уехала со мной не для того, чтобы снова шпионить?
Вудсберг посмотрела на женщину усталым, угрюмым взглядом.
— Если сомневаешься, зачем привезла сюда?
— Пожалела. Ты была раздавлена, унижена, обманута. Причём любимым человеком.
Стиснув челюсти, Эхо прикрыла глаза. Купер тотчас оказалась возле девушки, кладя свою ладонь ей на плечо.
— Я понимаю, он был у тебя первым. Ты потеряла голову, купилась на его благородство, учтивость, сдержанность. Ты думаешь, ты одна такая? Во все эпохи женщины влюблялись в него до беспамятства, но его романы не длились и пары месяцев. А он не рассказывал, как в XVII веке брошенная им баронесса покончила с жизнью прямо у него на глазах? Роану пришлось обратить бедняжку. Сколько же бед потом натворила эта неуравновешенная вампирша…
— Зачем ты мне всё это рассказываешь?
— Не хочу, чтобы мой меченосец превратился в одержимую фурию. Роан этого не стоит.
— Тебе виднее, – не без вызова ответила Вудсберг.
Кара довольно усмехнулась и убрала ладонь.
— Похоже, наш симбиоз будет интересным.
— Мне интересно другое: каким образом Белый Палач будет получать информацию о неуправляемых кровососах? – сдержанно спросила Эхо.
— Рвёшься в бой?
— А что мне здесь делать, гулять по усадьбе и газончики стричь?
Девушка подошла к окну, сканирующим взглядом обводя окрестности.
— О! Ты обратила внимание на мои идеальные газоны и цветники? Да, у меня самый лучший садовник в Англии – мистер Герберт Джекилл. Он у меня с 1861 года.
— Чтобы трупы закапывать?
— Ну бывало и такое.
Приблизившись к письменному столу, Купер опустилась в глубокое кожаное кресло и открыла крышку ноутбука, лежащего на столешнице.
— А информацию я получаю очень быстро: широкополосный интернет, бизнес-тариф, MSN-мессенджер, – Кара легко пробежала пальцами по клавиатуре и расслабленно откинулась на спинку кресла. – Кстати, какой у тебя телефон? Покажи.
Эхо подошла к столу, достала мобильный из заднего кармана брюк и продемонстрировала женщине. В то же время Вудсберг взглянула на экран. Там контакту Бладхаунд в папке «Ищейки» было отправлено всего одно слово «Sic’em!». А вообще контактов и папок в MNS у Купер было несчётное множество.
— Эта модель уже устарела, – забирая у девушки телефон, высокомерно объявила Кара. – Вечером получишь новый смартфон с интернетом 3G.
Купер сжала ладонью мобильный Эхо, превращая его в искорёженный хлам, а затем отправила в мусорную корзину. Вудсберг с трудом сдержала ухмылку: телефон у неё был достаточно современным, ясное дело, что Кара просто хотела лишить её всех прежних контактов.
— И мотоцикл, – прохладно добавила Эхо, а затем, подумав, добавила ещё: – И меч-вакидзаси.
— Всё? Или будет целый список подарков на Рождество? – скептически поинтересовалась Купер.
— Ну, если ты не намерена лично наполнить мой гардероб вещами, то мне нужна кредитная карта.
На губах Кары медленно проступила саркастическая улыбка.
— Слушаюсь и повинуюсь.
Вудсберг никак не отреагировала на реплику, её тёмный взгляд переместился с женщины на висящий за креслом портрет…

- - -
(2001 год)

Чёрные инквизиторы становились охотниками обычно в восемнадцать лет, но потомственные могли претендовать на это звание и в шестнадцать. С Эхо Секкер было именно так, а затем и с её братом Эйданом. И вот девушка уже пять лет истребляла вампиров по всей Англии, а год назад к ней присоединился и брат. До этого дня Эхо всегда выходила из противостояния с кровососами победительницей. Она так уверовала в свою неуязвимость, что, узнав местонахождение Кары Купер (одной из древних вампирш), отправилась в её дом без помощников. Правда, в дороге выяснилось, что непослушный братец следил за ней – пришлось взять Эйдана с собой.
Загородный дом Купер оказался пуст, вернее, так подумала Секкер при осмотре. Ни в комнатах, ни в кабинете девушка не нашла ничего, что бы указывало на новое место пребывания вампирши. Зато нашла свидетельство того, что Купер не была одиночкой (как большинство вампиров). В её доме явно обитало несколько кровопийц, а может и целая «стая». Для данного вида нежити это было нетипично. В большинстве случаев Эхо сталкивалась с кровожадными «хищниками», эгоистичными, необщительными, жадными.
Секкер была крайне раздражена, что не застала хозяйку дома. Но теперь охотница знала, как выглядит Купер. Во всяком случае, как та выглядела в викторианскую эпоху – в кабинете на портрете была изображена привлекательная молодая женщина с чёрными волосами, снисходительно-надменным взглядом, в сапфировом платье и драгоценных украшениях. Эхо показалось, что вампирша с портрета насмехается над ней: факел в руке решил проблему – Секкер подожгла портрет, а заодно и мебель по соседству. А вот мечом помахать, круша дорогую утварь, не успела – в кабинете появилась и сама Купер, и ещё пятеро вампиров. Эхо молниеносно обезглавила одного, подожгла факелом второго, но тут крик Эйдана отвлёк её. Огромный долговязый вампир, вырвав оружие у брата, сломал ему руку, опрокинул на пол, и его же клинком надавил на грудь. В этот момент Секкер получила сильнейший удар по затылку. Перед тем, как потерять сознание, девушка оглянулась и успела разглядеть Купер, каким-то образом оказавшуюся у охотницы за спиной.

Немного визуализации:

[XIX.]

XIX.
(1892 год)

Впитав вместе с кровью вампиров знания, которыми они обладали, Лекса перебила металлический привкус крови во рту веточкой мяты, сорванной в одном из многочисленных горшочков. Пряные растения были в моде: ни один зимний сад или оранжерея не обходились без душистых трав.
— Надо же, – вдруг улыбнулась Вудсберг, – панталоны теперь носим не только мы с тобой.
— Что? – не поняла Кара.
— Говорю, столько красивого нижнего белья я не видела, сколько видел второй из убитых вампиров, – девушка кивнула на кусты, куда Купер сложила «трупы». – А сшивать их стали, чтобы танцевать канкан?
Кара тихо рассмеялась.
— Ого! И жену можно продать на рынке? – оторопела Лекса.
— Если нет денег на развод, – подтвердила маркиза, снисходительно наблюдая за Вудсберг, которая усердно копалась в памяти вампиров.
— Тогда ничего удивительного, что дамские шпильки для шляпы превратились в кинжалы!
— Лондонский Совет Графства обсуждает вопрос об их запрете.
Девушка скептически закивала:
— Да, местные власти во все времена предпочитают обсуждать ерунду, а не серьёзные вопросы. А что, развестись теперь можно без Парламента и позора?
— Можно.
— Но ты по-прежнему предпочитаешь быть вдовой. О! Теперь это реальный путь к свободе и для человеческой женской особи!
Кара мягко провела ладонью по щеке Лексы:
— Девочка моя, я понимаю, что ты сейчас получила слишком много информации, но мы не можем обсуждать всё, что ты узнала, здесь. Надо уходить, пока сюда не забрели другие гости.
— А как же тела? А ты знала, что эти вампиры были лакеями леди Дианы Сидни?
— Ну разумеется, потому мы и избавились от этих прихвостней-стукачей. Но тебя не должно это волновать. Во-первых, Сидни уже несколько месяцев в Америке. Во-вторых, мои люди приберутся здесь и для посвящённых обставят всё так, будто с вампирами расправились чёрные инквизиторы.
При упоминании последних Лекса неприятно поморщилась. В прошлое пробуждение им с Роаном пришлось познакомиться с этими фанатиками очень близко. Вообще Инквизиции и Вудсберги имели тяжёлую кроваво-огненную историю. Во все времена.
Лекса взяла под руку женщину и направилась прочь от места убийства.
— Может, сбежим с этого бала? – предложила Вудсберг.
— Да, тебе бы не помешало сейчас отдохнуть, – согласилась Кара, намекая, разумеется, на избыток информации, а не бойню. – А я не могу: обещала барону Хангерфорду обязательно быть. Я только приехала.
— Ты не можешь? Не смеши! Ты можешь всё, что угодно.
— Хангерфорды – древний и уважаемый род. Между прочим, я крестная их старшего сына.
Лекса не удержалась от смеха, поскольку перед балом баронесса Райкрофт вкратце рассказала ей о семействе, к которому они собирались на бал. Так что девушка знала, что старшему сыну Уолтеру двадцать лет. Внезапно остановившись, маркиза повернулась к Вудсберг.
— Что ещё? – с нотками наигранного недовольства поинтересовалась Купер.
— Да ничего, – тщетно пытаясь не смеяться, отозвалась Лекса. – Просто думаю, Хангерфорды идиоты или слепые? Ты же не в двенадцать лет крестила их сына! Ну или сколько, по их мнению, тебе сейчас лет? Пятьдесят? Шестьдесят?
Глаза Кары недобро сузились.
— Не стоит женщине напоминать о возрасте.
— Ты про какой возраст? Свой человеческий или вампирский? – не переставала потешаться Вудсберг.
— Ох, девочка моя, ты когда-нибудь договоришься… Пользуешься тем, что я к тебе слишком снисходительна.
— Нет, ну мне, действительно, интересно, как ты объясняешь свою неувядающую красоту? Граф Калиостро был одним из твоих покойных мужей и оставил тебе рецепт эликсира вечной молодости?
Купер заговорщически подмигнула девушке.
— Почти. Я сказала одной надоедливой и очень болтливой леди, что крашу волосы свинцовой краской и прикладываю сырую говядину к лицу. С тех пор весь Лондон помешался на моём «рецепте».
Глаза Лексы восхищённо заискрились, она ни на секунду не усомнилась в правдивости рассказа. Кара умела управлять людьми, заставлять их верить в любой абсурд или, наоборот, сомневаться в прописных истинах.
— Надо сказать Роану, чтобы не в керосиновый бизнес вкладывался, а в мясной!
— А каким нашёл новый век твой братец? – как бы между прочим поинтересовалась маркиза и тотчас продолжила движение.
— Он в восторге от парового флота, от железных дорог и метро. В общем, от всего технического. И даже велосипед себе купил.
— Ну да, нижнее бельё и канкан едва ли его заинтересуют.
Как только дамы покинули зимний сад, Лекса вдруг указала в правый коридор:
— Слышишь? Это же Эдвард Григ!
— Нет, исполнение Грига не спутать ни с чем, – снисходительно заметила Купер, – а это просто недурное исполнение фортепианной транскрипции его «Похищения невесты. Жалобы Ингрид».
— Великолепное исполнение! А ты слишком предвзята. Идём, я хочу послушать.
— Твоё исполнение лучше, – пожала плечами маркиза, но всё-таки направилась вслед за девушкой.
— Не лучше. К тому же я только начала знакомиться с творчеством Грига. И это, как вернуться домой, в Швецию…
Кара внимательно посмотрела на Лексу, но ничего не сказала. Вскоре они оказались в музыкальной гостиной. За высокими дверями с лепниной их встретил просторный зал с чёрным роялем «Бродвуда» в центре. Большие люстры, настольные лампы и камин хорошо освещали и придавали тёплую уютную атмосферу в гостиной. За инструментом, чуть склонившись над клавишами, сидела белокурая девушка лет двадцати в бирюзовом платье и длинных белых перчатках. Дюжина гостей расположилась на диванах и креслах, наслаждаясь её игрой на рояле. Вудсберг замерла, опасаясь нарушить волшебную красивую мелодию.
Присутствующие мужчины, заметив маркизу, едва заметно приподнялись с мест в коротком, почтительном поклоне. Однако Кара сдержанным жестом велела им оставаться на местах, а сама взяла застывшую Лексу за руку и опустилась вместе с ней на ближайший диван.
— Кто она? – шёпотом спросила Вудсберг после окончания сложного пассажа.
— Леди Кастия де Бомон, – тихо отозвалась Купер. – Графы де Бомон – древний нормандский род. Вон её отец и тётушка в первом ряду.
— Не замужем?
Посмотрев на Лексу, Кара вопросительно изогнула бровь, но девушка не заметила этого, поскольку её внимание было приковано к леди Кастии.
— Нет, – иронично ответила Купер, проницательным взглядом рассматривая Вудсберг. – Но ей уже двадцать, так что, если она не получит выгодного предложения в этом сезоне, рискует остаться на брачном рынке ещё на год, а то и пополнить ряды старых дев. Её отец слишком щепетилен и придирчив, так он может долго подбирать хорошую партию для дочери.
— А мать?
— Графиня давно умерла. Леди Кастию воспитывала тётушка – сестра отца – старая дева, добрая, покладистая. Души не чает в племяннице. Так что этот «белокурый ангел» всеми обожаем и не слишком кроток.
Лекса заворожённо закивала:
— Точно, ангел…
Внезапно поднявшись со своего места, Вудсберг, точно заворожённая, направилась к роялю – Кара не успела её задержать. Не прерывая игры Кастии, Лекса опустилась слева от неё на банкетку для дуэтов и плавно подхватила игру на басовом регистре.
Девушки так увлечённо, так самозабвенно играли «Пер Гюнта» в четыре руки, что музыкальная гостиная начала заполняться всё большим количеством слушателей.

- - -

Лекса прикрыла глаза, едва сдерживая слёзы. Как же она была слепа тогда: ни на секунду не заподозрила, что задела собственнические чувства Кары. И чем больше Вудсберг увлекалась Кастией, тем коварнее становилась маркиза Купер. Теперь Лекса подозревала (хотя прямо спросить у брата боялась), что именно Кара посодействовала Хангерфордам в союзе с де Бомон. Купер не могла жить без интриг, а уж когда дело касалось Вудсбергов, она шла на всё, чтобы ограничивать их свободу и всеми правдами и неправдами оставлять подле себя.

Немного визуализации:

[XVIII.]

XVIII.

Паника – слишком слабое описание для состояния Лексы, в которое она пришла после рокового выстрела. Пуля, попавшая в Кларк, заставила Лундстрём пожалеть, что она больше не вампир и не может сама обратить любимую. Все попытки Роана достучаться до сестры, дабы не обращать Гриффин, разбивались о её страх потери. Тем временем Скоглунды «стабилизировали» состояние Кларк с помощью заклинаний и элексиров – по сути «заморозили» её предсмертном состоянии.
— Укуси её как следует, – велела Ульва Ниа, – чтобы пришла в себя.
Роан понимающе кивнул и тотчас впился клыками в запястье сестры. Та вздрогнула, ошарашенно уставившись на брата, а затем на фру Скоглунд, которая развернула её лицом к себе.
— Лекса, обратить Кларк в вампира – это крайняя мера, – принялась втолковывать Ульва. – Роан всегда успеет это сделать. Но, если есть хоть один шанс, спасти ей жизнь, сначала надо попробовать это.
— Мы не довезём её до больницы! – тяжело дыша, выдавила Лундстрём. – А если довезём, а она вдруг умрёт во время операции, её уже поздно будет обращать!
— Поэтому мы никуда её и не повезём. Ты – прямой потомок, дочь, самой Ниа Лундстрём. Ты не осознаёшь, какие силы тебе дарованы.
— Воскрешать людей моя мать точно не умела!
— Но умела лечить то, что не умели врачи. И до сих пор не умеют. Завтра сюда прибудет весь ковен. Представляешь, какой силой ты сможешь подпитаться не от нас троих, а от всего клана?!
Во взгляде Лексы появился лучик надежды.
— Дорогая, – обратился к сестре Роан, крепко сжимая её прокушенное запястье, – я обещаю, если ты не сможешь излечить Кларк, я сделаю, как ты скажешь. Если считаешь, что Кларк хотела бы «жить» вампиром, я обращу её. Но ты должна всё тщательно взвесить прежде, чем принимать за неё такое решение.
Приблизившись к Гриффин, Алрик поднял её с пола, взяв на руки.
— А пока отнесём Кларк в комнату, а сами заглянем в рунические своды, – предложил он.
Тем временем Фредерик взял Лексу под локоть, выводя из кабинета.
Когда Роан и Ульва остались одни, женщина осторожно спросила:
— А ты-то как сам?
Туго сглотнув, Вудсберг медленно кивнул:
— Спасибо, я… в порядке.
— Передо мной не надо притворяться, – с сочувствием произнесла фру Скоглунд.
— Я знал, что могу потерять Эхо из-за своих действий. Да, всё пошло не по плану, но конечная цель достигнута – духа Андерса в ней больше нет. И это главное.
Несколько раз моргнув, Роан отвёл глаза в сторону, не желая, чтобы женщина видела, как они увлажнились.
— Я думаю, Эхо нужно время, чтобы она осознала, что ты сделал это из-за любви. Ради неё. Она обязательно поймёт… и вернётся.
— Угу, – быстро отозвался Вудсберг, всё ещё не глядя на Ульву. – Я пойду… посмотрю, не вернулся ли Итен. Уже пора.
Не дожидаясь ответа, Роан поспешил покинуть кабинет.

На столе перед Лексой лежало несколько раскрытых старинных книг из деревянных дощечек, скреплённых кожаными ремешками. Страницы испещряло множество вырезанных рун, в некоторые были вставлены кусочки металла или кости (для усиления колдовства). Однако сосредоточиться на рунических сводах Лундстрём мешали мрачные мысли. Из головы не выходили слова Кары: «Не трать время на то, что невозможно – я недосягаема для тебя и твоей ведьмовской силы. Лучше попроси братца обратить твоего нового «белокурого ангела», пока ещё не поздно…». Да, Купер всегда была недосягаема – всегда на несколько шагов впереди. Порой Лекса не успевала подумать или сделать что-то, а Кара уже знала, чем всё закончится и выстраивала целую шахматную партию.  Вся жизнь для этой древней вампирши была игрой, а потребность побеждать – главной целью. Так было и с «белокурым ангелом» – Кастией – Купер с первого же вечера поняла, что Лекса увлечётся де Бомон. Непозволительно серьёзно увлечётся…

- - -
(1892 год)

Бал у барона Хангерфорда собрал в этот вечер более трёхсот гостей. Залы утопали в свете множества свечей, отражающихся в хрустале люстр и золочёных зеркалах. Живые цветы, ароматы духов и дорогих тканей, дамы в пышных платьях, кавалеры во фраках, большой оркестр, танцы в бальных залах, вист в карточных комнатах, отдых в музыкальной гостиной, прогулки по зимнему саду – на этом балу было всё, чтобы о торжестве говорили не одну неделю.
Сбежать от своей дуэньи в таком многолюдном собрании было проще простого. Впрочем, баронесса Райкрофт уже давно поняла, что леди Лекса Вудсберг не нуждается в её пригляде и советах. Так что старушка должна радоваться, что ей платят, и помалкивать. Впрочем, в компании маркизы Кары Купер можно было не опасаться сплетен – высокий статус защищал надёжнее, чем монашеское поведение.
— Ты сегодня без своего скорпиона? – поинтересовалась Лекса, пока они с Карой шли в зимний сад.
— Да, решила не рисковать – оставила её дома, – чуть улыбнулась Купер. – А то перепутаешь, съешь вместо «жертвенных агнцев».
— Кстати, где они?
— Ждут в саду.
— Послушно ждут, когда я приду и съем их?
— Наоборот. Ждут, когда я приведу тебя, чтобы они могли отужинать.
Вудсберг тихо рассмеялась:
— Ты, как всегда, неподражаема.
— Только не запачкай платье, – назидательно предупредила Кара, – мы потом тебя час не переоденем.
— Не ворчи, у меня для этого есть леди Райкрофт.
Купер иронично закатила глаза.
— Сомневаюсь, что баронесса смеет сказать тебе хоть слово поперёк.
— Ой, хорошо. Если запачкаюсь, уйду с бала голой, чтобы не обременять тебя помощью в переодевании.
— Бесстыжая девчонка, – возмущённо прошептала маркиза, – даром что леди!
— Зато ты слишком чопорная стала. Последнее столетие превратило всех в пуритан? Это заразно?
— Сейчас сама всё узнаешь…
Свернув с дорожек из кирпича, которые располагались в центральных точках сада с пальмами, папоротниками и мраморными скульптурами, дамы сошли на мягкие тропинки из жёлтого песка. Одна из таких тропинок привела их в дальнюю, уединённую часть сада, где никого не было. Очевидно, располагающаяся здесь статуя обнажённой нимфы с подглядывающим за ней сатиром считалась верхом неприличия и отпугивала чопорных гостей. В общем, это было идеальное место для нападения.
«Агнцы» не заставили себя ждать – они появились из-за пышных кустов гортензии двумя стремительными тенями. Однако стремительность Лексы не шла ни в какое сравнение: она молниеносно выхватила из причёски длинную заколку с острым наконечником и вонзила её в основание черепа ближайшего вампира. Тот даже не вскрикнул – беззвучно осел на землю. Второй вампир, поняв, что угодил в западню, попытался бежать, но Кара лёгким ударом ладони отправила его назад, к Вудсберг. Лекса с аристократическим изяществом тотчас повторила «бескровное закалывание».
— Я бы справилась и сама, – дерзко заявила она, медленно собирая губами кровь с заколки и возвращая ту в причёску.
— Даже не сомневаюсь. Но могла бы и поблагодарить.
Купер вызывающе изогнула бровь, а Вудсберг хитро улыбнулась. Перешагнув через тело вампира, Лекса страстно припала губами к губам женщины, даря поцелуй со вкусом крови.
— Ладно, благодарность принимается, – иронично заметила маркиза, когда её отпустили. – И отдельно мои аплодисменты за аккуратное умерщвление. Ты заранее всё продумала, а меня просто дразнила.
— Этому я научилась у тебя. И про венозную кровь я тоже помню… Так что увидеть меня голой тебе не придётся.

[XVII.]

XVII.

Восьмиместный минивэн Тайота Альфард увозил вампиров с холма. Кара сидела в салоне на одном из «капитанских» кресел (другое заняла Алия) и смотрела на удаляющийся особняк. В этот момент, вероятно, Лекса уговаривала брата обратить свою девушку, а Роана терзали его моральные принципы. Теперь Купер знала, что Вудсберг лишь однажды совершил такое… Женщина вдруг перевела взгляд на Эхо, занявшую место рядом с водителем (за него был Карл): та сидела по диагонали от Кары, и Купер практически видела её профиль. Точёный, безэмоциональный, холодный. А ведь Палач тоже недавно «запятнала» себя обращением, хотя когда-то отказалась обратить Майю. Как интересны были перипетии судьбы. Подняв взгляд на зеркало заднего вида, женщина задумчиво посмотрела на Линкольна, сидящего позади на диванчике с остальными вампирами-мужчинами. Почему Эхо обратила именно его? Да, он тоже был инквизитором, охотником, её «братом по оружию», но вовсе не первым, встретившемся на пути Белого Палача. Ответов в памяти Эхо, полученной при инициации, Купер не нашла. Может, миссис Вудсберг просто не хотела признаваться себе в причинах этого обращения? Разве сама Кара не обманывала себя, что не питает никаких чувств к Роану? Ну, не считая, разумеется, ненависти.
«Да, мой мальчик, только ты способен так растоптать чувства женщины», – Купер ведь сказала это совсем не про Эхо. С Роаном всё всегда шло не по плану, ожидания не оправдывались, эмоции выходили из-под контроля, просьбы и угрозы – одинаково не помогали…

- - -
(1666 год)

Купер не могла поверить в происходящее! Не прошло и двух недель с тех пор, как Роан впервые поцеловал её в этом самом саду, а теперь он сбегает?!
— Кара, пойми, я на службе у короля, – объяснял, точнее, оправдывался граф. – Адмирал Альбермарль выходит в море. Сколько можно проводить эти военные советы? Пора уже показать заносчивым голландцам, кто на море хозяин!
— Ну разумеется, мальчикам нужно поиграть в войну, – сухо бросила через плечо виконтесса. – Век от века одно и то же…
Она стояла, отвернувшись, от Вудсберга и даже не изображала недовольство, а действительно была очень недовольна.
— Мы делаем это для безопасности Англии, для каждого жителя.
— О, мой милый лорд, как ты наивен.
Роан положил ладони на плечи Кары и осторожно прижался к её спине.
— Ты будешь меня ждать?
— Я не буду тебя ждать даже сегодня вечером, тем более не буду ждать с войны!
— Эта ночь станет последней перед отплытием… Неужели ты не пустишь меня?
Руки графа окольцевали стан Купер, губы коснулись изгиба её шеи.
— Именно так, – упрямо заявила Кара, отворачивая лицо, хотя и не запрещая целовать себя. – Прикажу запереть все двери.
— Хорошо, я влезу через окно.
Ладони Вудсберга скользнули к верхней границе корсета и легли на грудь женщины, вожделенно поглаживая.
— Считаешь, это забавным? Очевидно, «волочиться за дамами» – это второй пункт в твоём списке после «войны»?
— Я не волочусь за дамами, – между поцелуями произнёс граф. – С тех пор, как я встретил тебя, для меня есть только ты. Я докажу сегодня ночью!
— Я напомню тебе эти слова, – с вызовом пообещала Купер, – сегодня ночью…

Поздним вечером Роан, как и обещал, влез к ней через окно, хотя Кара вовсе не приказывала слугам не пускать графа в дом. Он принёс длинную ветку белого нежного шиповника (эглантины, как называли его поэты… и влюблённые).
Купер встретила графа в небесно-голубом домашнем платье – том самом, в котором Вудсберг увидел её в первое утро после знакомства и не знал, пожирать женщину взглядом или отводить его ради приличия. Забрав ветку, виконтесса поднесла её к лицу, вдыхая аромат. Для человека он был бы слабым, но не для древней вампирши.
— Значит, покидаете меня, милорд? – сдержанно спросила Кара.
— Лишь на время, миледи, – пылко заверил граф.
— Говорить такое, уходя на войну, слишком самонадеянно.
— Я вернусь – я пережил не одно сражение.
— Да, я помню каждый шрам на твоём теле. Любая из этих ран могла оказаться смертельной.
С досады Купер слишком сильно сжала стебель шиповника, а когда разжала ладонь, на пальцах оказались капельки крови. Роан тотчас отобрал у неё ветку, переложив на обитый бархатом прикроватный табурет. Поднеся ладонь женщины к своим губам, Вудсберг мягко слизнул красные капли. Взгляд Кары мгновенно потемнел от этой картины.
— «Шиповник горький нам твердит: Кто сладость рвёт – шипы познает, Любовь шипами боль родит», – задумчиво-зачарованно произнесла виконтесса.
— Томас Кэрью? – неуверенно предположил граф, прижав ладонь женщины к своей груди.
— Почти. Роберт Геррик.
— Может, дашь мне в плавание томик его стихов?
— Нет, не дам.
— Почему? – обезоруживающе улыбнулся Роан, притягивая к себе Кару за талию.
— Потому что ты мне обещал сегодня доказать свою любовь…
— Я готов!
— Сейчас проверим, – вкрадчивым голосом произнесла Купер.
В следующее мгновение клыки на её верхней челюсти начали медленно удлиняться. Вудсберг изумлённо смотрел на женщину, не в силах отвести взгляда. Вряд ли он осознавал в тот момент, что происходит, но Кара и не дала ему на это времени…

- - -

Купер усмехнулась воспоминаниям: как же жестоко она тогда просчиталась. Роан не испугался, не отшатнулся и не попытался убить фамильяра (или за кого он принял Кару в те времена?). Это странное поведение вызвало у женщины волнение, которое она не испытывала с другими любовниками. Она даже не была уверена, что ему передалась преданность новообращённого. Впрочем, сейчас-то Купер знала, что ведьмовская природа матери делала Вудсбергов «неправильными» вампирами. Лекса и Роан просто были влюблены в неё и до обращения, и после. Правда, старший Вудсберг оказался хладнокровнее и сильно обременён моралью – он задушил в себе все чувства к Каре, предпочитая оставаться «человеком».
Из задумчивости Купер вывела тихая фраза Алии:
— Карл, притормози, – Скарпеллини заботливо посмотрела на Кару. – Ты, наверное, голодна после всех этих процедур? Я сейчас.
Минивэн остановился на обочине загородной дороги. Вокруг от горизонта до горизонта больше не было ни одного автомобиля. Зато по встречной обочине шагал молодой мужчина с рюкзаком за плечами. Быстро покинув авто, Алия подошла к туристу, что-то сказала, а потом обняла и слегка придушила. Мужчина осел на землю в полуобморочном состоянии, а Скарпеллини полоснула ногтем по его запястью и слила в пластиковый мерительный стакан сто пятьдесят миллилитров крови. Вернувшись в минивэн, она протянула кровь Каре, всё это время с лёгкой улыбкой наблюдавшей за ней.
— Всегда учёный, – иронично заметила Купер, забирая стакан и рассматривая шкалу деления. – Выверенная дозировка после воскрешения?
Ответить Алия не успела, собственно, как и прикрыть дверь минивэна: Линкольн, как одержимый, вырвался из салона и в прыжке опрокинул туриста навзничь, впиваясь ему клыками в горло.
— Твою мать!.. – зашипела Эхо, выскакивая из авто.
Она попыталась оттащить Уиттла от человека, но, когда наконец разжала челюсти вампира, и отшвырнула Линкольна в сторону, турист был уже мёртв. Услышав позади движение, Вудсберг осторожно обернулась. За её спиной стояли Кара и Алия: взгляд первой был проницательным, второй – насмешливым.
— Насколько я помню, мы собирались очистить Англию от таких неподконтрольных кровососов, – Кара кивнула на Уиттла. – Сегодня я сделаю скидку на то, что он новообращённый, но, если ты не сумеешь его перевоспитать, то убьёшь сама.
Эхо стиснула челюсти, угрюмо глядя на Купер.
— А ты как хотела? – вызывающе повела бровью та. – В нашей семье, кто обратил, тот и в ответе…
— «…за тех, кого приручил», – ядовито добавила Скарпеллини.
Кара утвердительно моргнула:
— Именно. Можешь попросить у Алии пару уроков, как воспитывать новичков. Обращённый ею Карл не вызвал подозрений ни у тебя, ни у Роана – образец сдержанного вампира.
Скарпеллини расплылась в польщённой улыбке.
— Не припомню, чтобы ты отвечала за Андерса, – сухо процедила Вудсберг.
— Во-первых, его обратила не я, а Диана Сидни. Уж тебе-то все подробности известны о его жизни. А во-вторых, я пустила Джека в свою семью, как раз чтобы приглядывать за ним. Последний раз, когда он остался без моего контроля, Англия познакомилась с Потрошителем. Но ты ведь и это знаешь, мой скрытный меченосец. Интересно, почему ты не рассказала мужу? В моей памяти (на момент смерти) доказательств этому не имелось, так что Роан был не в курсе, какого монстра ты «носишь» внутри…
Эхо потупила взгляд, храня молчание.
— Густус, подай лопату Линкольну, – оглянувшись на минивэн, попросила Кара, а потом обратилась к Вудсберг: – Или сама будешь закапывать трупы за своим питомцем?

Немного визуализации:

[Немного визуализации:]

Немного визуализации:

[XVI.]

XVI.

Сердце Лундстрём разрывал страх, какого она никогда не испытывала, будучи вампиром. У горла её любимой Эмерсон держал нож, и Лекса не без оснований опасалась, что шайка Скарпеллини вряд ли уйдёт с миром, когда ведьмовской обряд завершится. Брат выглядел не на много лучше Эхо – заклинание «инициации» почему-то действовало и на него. Припав на одно колено, Роан отрастил когти на левой руке и вонзил их себе в грудь (и Лекса знала, он делал так, когда заставлял себя что-то терпеть – например, вампирский голод или испепеление огнём). Сейчас брат, видимо, пытался не отключиться, как Эхо.
Лекса закончила читать заклинание, закрыла книгу, коснулась её лбом и перевела взгляд на гроб. Праха на ясеневой крышке уже не было.
— Открой гроб, – слегка взволнованным голосом велела девушке Алия.
— Он заколочен, – тихо отозвалась Лундстрём, пытаясь тянуть время, в надежде, что брат оклемается.
— А я тебе монтировкой и не предлагаю вскрывать, воспользуйся колдовством. Или мне приказать Карлу порезать твою девчонку?
Эмерсон довольно ухмыльнулся и быстро полоснул ножом по плечу Гриффин. Та вскрикнула не столько от боли, сколько от неожиданности. На белой блузке тотчас проступило красное пятно.
— Не смей! – зарычала Лекса.
— Тогда делай, что тебе велят, – сухо процедила Скарпеллини, кивнув на гроб.
— Какие у нас гарантии, что вы никого не тронете?
— Ну это буду решать не я…
— А кто?
— Открой чёртов гроб, ведьма недоделанная!
Лундстрём приблизилась к алтарю и, сделав пас ладонями, заставила крышку гроба отъехать к основанию. Заглянув внутрь, Лекса пошатнулась и непроизвольно попятилась назад.
— Нет… Это невозможно… – замотала она головой, а потом ошарашенно оглянулась на Алию.
Скарпеллини самодовольно улыбнулась.
— Почему же? Собрать прах Кары из церкви было просто. Я даже подменила его на другой, но подозреваю, что вы и проверить-то не додумались, когда «уборку» делали, да?
Лекса и Ульва быстро переглянулись, сознавая, какую ошибку допустили. Но в день битвы между вампирами и ведьмовским ковеном никому и в голову не пришло проверять подлинность трупов и праха врагов.
— А подменить тело в гробу было ещё проще, – осклабился Эмерсон, – твой доверчивый братец сам передал мне гроб, чтобы я принёс его сюда. Вот урну с прахом, да, пришлось немного поискать в вашей комнате, но я всё-таки бывший сержант. Хотя некоторые и считали меня идиотом!
На последней фразе Карл надавил на нож, приставленный к горлу Гриффин. Девушка порывисто вздохнула и прикрыла глаза.
— Но… там же тело… – полушёпотом произнесла Лекса, вновь посмотрев на гроб, где наконец началось шевеление.
Между тем и Роан сумел подняться на ноги, пошатываясь, тяжело дыша и озираясь по сторонам, пока его взгляд не застыл на алтаре. Сначала одна рука в тёмно-бордовом рукаве ухватилась за край гроба, затем другая, а потом «воскрешенное тело» медленно приняло сидячее положение. Это была Кара Купер. Растерев виски, она передёрнула плечами и сканирующим тёмным взглядом прошлась по кабинету.
— Девочка моя, – обратилась она к Лексе, – ну что за глупые вопросы? Какую-то овечку Долли могут клонировать, а сделать для меня тело нет? Всё-таки у меня в семье не один век собственный гениальный учёный.
Купер многозначительно посмотрела на Алию, не сводившую с неё влюбленно-благоговейного взгляда.
— Я допускала небольшую вероятность, что могу погибнуть в Швеции, – продолжила Кара, спускаясь с алтаря. – Поэтому мой биоматериал был заранее собран. Проблема заключалась в другом – как перенести сознание в тело. Но тут мой глупый мальчик, – Купер холодно глянула на Роана, – решил извлечь из Эхо сознание Андерса. Да-да, сейчас во мне не только мои воспоминания, но и твои. И Андерса, и Эхо. Всё смешалось, но, если кто и способен, принять в себя всё это «ассорти», то это я… Полтора года назад я смогла укротить дух Дианы Сидни.
Кара вдруг схватилась за висок и на пару секунд прикрыла глаза. Когда её ресницы вновь распахнулись, женщина изумлённо уставилась на Вудсберга.
— О-у… Вижу, ты тоже начал пользоваться даром Сидни, – Купер перевела взгляд с Роана на Эхо, которая пришла в себя, но сил подняться с пола пока не нашла («ведьмовские наручники» подавляли вампирскую природу). – Твой непогрешимый, благородный супруг манипулировал твоим сознанием – стирал тебе память.
Сердце Роана пропустило удар – Эхо смотрела на него ещё более ненавидящим взглядом, чем до обряда. Хотя он думал, что «более» уже невозможно.
— Да, мой мальчик, только ты способен так растоптать чувства женщины, – горько усмехнулась Кара.
Резким движением руки она отбила свинцовую скобу от алтаря, к которой была прикована Эхо.
— Ну что, мой меченосец, хочешь остаться в этой семье, где тебя обманывают, сговариваются за спиной? Или вернёшься в ту, где тебя будут уважать? – обратилась к девушке Купер и протянула ладонь.
— Эхо, не слушай… – начал Роан, но выстрел из пистолета оборвал его фразу.
Пуля попала в левый бок – выстрел явно был предупредительный. Вудсберг по инерции отступил на пару шагов, но на ногах удержался. В то же время Кара слегка кивнула Густусу, спустившему курок.
— Я не позволяла никому говорить, – сурово заметила Купер, испепеляюще глянув на Роан. – Следующая пуля достанется уже кому-то из смертных. Итак, Эхо, что ты решила?
В кабинете воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь напряжённым ходом старинных напольных часов. Держась за окровавленный бок, Роан с мольбой в глазах смотрел на жену. Та в свою очередь не сводила внимательного взгляда с Кары.
— Я не уйду без Линкольна, – наконец объявила Эхо.
— Гм?.. А! Ещё один инквизитор? Думаю, команде Белого Палача пригодится такой охотник. Забирай.
— Палача? – тихо переспросила девушка, вкладывая руку в ладонь Купер.
Та легко дёрнула Эхо на себя, помогая подняться.
— Ну ты же только начала очищать Англию от вампирской скверны. Я полностью поддерживаю тебя – нам не нужны неуправляемые отбросы. Вместе мы быстро наведём порядок. Роан, – Кара оглянулась на Вудсберга, – брось мне ключи от наручников, а сам стой, где стоишь…
Избавив Эхо от оков, Купер кивнула ей на дверь:
— Ступай с Густусом, он сделает пару дырок в твоём охотнике, если тот не захочет идти своими ногами. Потом залечим.
— А если я сбегу? – мрачно спросила Эхо.
На губах Кары появилась снисходительная усмешка. Осторожно коснувшись ладонью щеки девушки, Купер многозначительно произнесла:
— В моей семье отношения строятся на доверии. Да, однажды ты его предала. Но моим «кровным чадам» я всегда готова дать второй шанс.
Коротко кивнув, Эхо быстро покинула кабинет, а вслед за ней вышел и Густус. Вудсберг болезненным взглядом проводил супругу и прикрыл глаза, его сердце разрывалось от боли.
— Что же касается вас, мои драгоценные Лекса и Роан, свой лимит шансов вы давно исчерпали, – прохладно заметила Кара. – Но убить вас было бы слишком просто. А вот отобрать у вас тех, кого вы любите…
Лундстрём бросила испуганный взгляд на Кларк.
— Кара, прошу, не втягивай её в свои игры, – голос Лексы дрогнул. – Она невинова-а-а…
Выстрел заглушил слова девушки.
— Я же запретила кому-либо открывать рот, – в оглушающей тишине раздался недовольный голос Купер (которая секундой ранее кивнула одному из вампиров-верзил, отдавая приказ стрелять). – Вот, что было непонятно?
Гриффин резко вздохнула и перевела недоверчивый взгляд на свою грудь – красное пятно медленно разливалось по блузке.
Зарычав, Лекса бросилась на Кару, но та одной рукой поймала её за горло, другую выставила вперёд, предупреждая любые движения Роана.
— Замри! – велела она Вудсбергу, и только затем посмотрела на девушку: – Как же ты изменилась. Забыла все мои уроки. Не трать время на то, что невозможно – я недосягаема для тебя и твоей ведьмовской силы. Лучше попроси братца обратить твоего нового «белокурого ангела», пока ещё не поздно…
Отшвырнув Лексу к стене, Купер прошлась уничтожающим взглядом по Роану, после чего размеренным шагом покинула кабинет. За ней ретировалась и «шайка» Алии, оставив окровавленное тело Кларк на полу.

[XV.]

XV.
(1892 год)

Пока брат осторожно знакомился с новым веком, читая газеты, книги, документы, Лекса изнывала от безделья. И если в первые недели её спасала музыка: рояль «Бродвуда» и произведения Эдварда Грига, находившегося в 1892 году на пике популярности в Англии, то вскоре скука стала невыносимой. Книги тоже не были панацеей, к тому же Лекса знала более простой способ «изучить» всё, что она проспала. Роан пошёл на уступки – они переехали жить в Лондон. А может, брат просто решил, что там будет легче «питаться». Слишком свежи были воспоминания 1779 года, когда горожане Полисхенджа явились убивать их.
Новый управляющий из рода Лэндсов оказался сообразительным малым. В издательство, выпускающее справочник «Пэрства Лоджа», он успел отправить письмо от имени семьи Вудсбергов подтверждая, что «молодой лорд Роан и его сестра Лекса после долгого путешествия по заграницам возвращаются в Англию». Таким образом Вудсберги попали в свежее 61-е издание этого фундаментального труда, содержавшего подробные сведения обо всех знатных семьях империи – «воскрешение» прошло идеально. А вот с выходом в свет Роан, как всегда, не спешил. К счастью, управляющий объяснил Лексе, как можно выбираться из дома: молодой девушке достаточно было «арендовать» дуэнью (знатную, уважаемую, но обедневшую аристократку) меньше, чем за сотню гиней в месяц. Брат, конечно, ворчал, но Лекса отвоевала для себя походы в театр. И даже смогла уговорить Роана посмотреть знаменитую в этом году комедию «Тётушка Чарлея», в которой двум молодым людям срочно потребовалась дуэнья, чтобы принять девушек, и они уговорили приятеля переодеться в тётю.
А сегодня Лекса со своей «тётушкой-дуэньей» отправилась в Королевский Оперный театр Ковент-Гарден. Постановка «Валькирии» была частью масштабного Вагнеровского фестиваля. Цикл «Кольцо нибелунга» не исполнялся в Британии около десяти лет, поэтому гастроли Гамбургской оперы под руководством Густава Малера стали настоящей сенсацией. Однако ещё более ошеломляющим для Лексы оказалось увидеть на одном из первых лож Гранд-яруса Кару. Та была, как всегда, неотразима: в элегантном вечернем платье из насыщенного бордового атласа, с высоким воротником, длинными перчатками в тон, жемчужным ожерельем-чокером и небольшой тиарой. В руках Купер держала изящный веер, но обмахиваться им забывала – тело вампира не страдало ни от высоких температур, ни от низких. Вудсберг почувствовала приятное волнение и не сразу отвела взгляд от Кары, чтобы рассмотреть компанию в её ложе. Рядом с Карой у барьера сидела смуглая, темноволосая красавица лет 26-27 в фиолетовом платье, с высокой модной причёской и розой в волосах с левой стороны. Лексе сразу не понравилась эта «макарони». А позади дам в креслах расположились двое мужчин в безупречных черных фраках и белоснежных рубашках.
Вудсберг поняла, что не сможет ждать до антракта.
— Моя дорогая, куда вы? – встрепенулась дуэнья, когда девушка поднялась из кресла. – Представление только началось.
Вдовствующей баронессе Эдит Райкрофт было около 60 лет, и Лекса выбрала её дуэньей по совету управляющего Лэндса. Тот заверил, что эта леди тихая, покладистая, не станет читать нотаций, а будет просто благодарна за возможность появляться в свете.
— Леди Райкрофт, наслаждайтесь оперой и не думайте ни о чём другом, – сдержанно улыбнулась Вудсберг.
Пару раз хлопнув глазами, баронесса послушно отвернулась к сцене.
Лекса покинула свою ложу и быстро направилась к Каре. Из коридора она сначала попала в заднюю комнату с мягкой мебелью, столиком и камином – так были устроены престижные частные ложи Ковент-Гарден. От зрительной части эта «гостиная» была отделена портьерой. Вудсберг шагнула за неё, и тотчас оказалась лицом к лицу с двумя мужчинами из сопровождения Купер. По медленным сердцебиениям Лекса поняла, что в этой ложе людей нет.
— Не привлекайте внимания – сядьте, – шёпотом велела Вудсберг, зная, что вампиры (и только они!) её услышат.
Однако прежде, чем опуститься назад в кресла, мужчины оглянулись на Купер. Та делала вид, что поглощена представлением на сцене. А вот смуглая красавица не удержалась – обернулась, чтобы бросить возмущённый взгляд на Лексу. Её жгучий карий столкнулся с холодным изумрудом глаз Вудсберг.
— Леди Купер, – не прерывая напряжённого зрительного контакта с итальянкой, обратилась Лекса к Каре, – уверена, вы ещё много раз в своей жизни послушаете «Валькирию», а пока прогуляйтесь со мной.
— Почему твои просьбы никогда не звучат, как просьбы? – поинтересовалась Купер, не поворачивая головы.
— Будь любезна, прогуляйся, – сурово исправилась Вудсберг. – Сейчас.
Кара снисходительно закатила глаза и покачала головой.
— Ну как отказаться от такого предложения?
Неспешно поднявшись из кресла, Купер вышла вслед за Лексой в заднюю комнату. Опустившись на диван перед столиком, женщина позвонила в колокольчик и явившемуся лакею велела подать шампанское.
— Зачем? – удивилась Вудсберг, не торопясь присаживаться.
— Насколько я помню, ты лишь наполовину вампир.
— О! Ты всё-таки обо мне помнишь – я польщена.
— Тогда почему это сказано таким недовольным тоном? – скептически поинтересовалась Кара.
Ответить девушка не успела – вошёл лакей, неся ведёрко с шампанским и несколько хрустальных бокалов. Ловко открыв бутылку, он наполнил два бокала и поспешил ретироваться.
— Так и будешь стоять? – иронично спросила Купер. – У меня шея затекает смотреть на тебя снизу вверх.
— Лукавишь! Ты «чистый» вампир – у тебя не может ничего затекать.
— Девочка моя, ты почему такая колючая?
— Я не твоя девочка. Твоя, видимо, сидит за портьерой, – Вудсберг кивнула в сторону ложи. – «Смуглое дитя солнечного юга»! Вдовствующая виконтесса Купер всегда коллекционировала диковинки…
— В нынешнем времени я – маркиза, – поправила Кара, из-под длинных ресниц внимательно разглядывая девушку. – Вдовствующая, разумеется. Не перепутай на людях в следующую встречу.
— С чего это ты взяла, что следующая встреча состоится?
Вудсберг нахмурилась и скрестила руки на груди.
— Боже мой, Лекса, когда ты стала такой ревнивой? Пока спала в склепе сотню лет?
— Может, пока вы, маркиза-виконтесса, развлекались?! За семь с половиной веков ты всё ещё не успела пресытиться?!
— Алия Скарпеллини, – Кара указала взглядом на свою ложу, – учёная. Гематолог. То есть занимается изучение крови. Я познакомилась с ней в Италии, где жила последние пятнадцать лет перед тем, как снова вернуться в Англию. Разумеется, меня, как «чистого» древнего вампира, заинтересовали её научные изыскания…
— Только изыскания? – резко перебила Лекса. – То есть она не твоя любовница?
Купер снисходительно улыбнулась.
— Ты пытаешься заставить меня оправдываться?
— Я задала простой вопрос: любовница или нет?
— И что будет, если я отвечу: «да»? – полюбопытствовала женщина.
Взяв со столика бокал с шампанским, она поднесла его к губам, при этом не сводя внимательного взгляда с Вудсберг.
— Скажу, что твой вкус сильно испортился!
Кара поспешила убрать от губ бокал, поскольку её накрыл приступ смеха. Ещё через мгновение Купер оказалась возле девушки.
— О, моя дорогая Лекса, что поделать? Таких, как ты, в мире больше не осталось.
— Да, не повезло тебе.
— Проклятье! Я скучала по этой дикой самоуверенности.
Кара обвела Вудсберг искрящимся взглядом, затем притянула её одной рукой за шею и страстно поцеловала.
— Мне не нравится твоя новая любовница, – объявила вдруг Лекса, когда женщина отпустила её. – Можно я съем эту Скорпиони?
— Скарпеллини, – поправила Купер. – Она, наверняка, тебя сейчас слышит.
— Пусть оперу слушает, а не чужие разговоры. А вообще, мне – всё равно. Так я съем?
— Нет. Я же сказала, что Алия учёный – она нужна мне.
— А мне нужна пара вампиров, чтобы не читать полгода книги про XIX век. Ты сама научила меня такому.
— Ты этой фразой оправдываешь всё подряд, – с нотками возмущения в голосе заметила Кара.
— Я никогда ни перед кем не оправдываюсь. Я просто живу, как мне нравится. Да-да, этому тоже научила меня ты.
Театрально вздохнув, женщина иронично покачала головой:
— Ладно, буду считать себя хорошим учителем. Но Ковент-Гарден осквернять убийствами не позволю. Завтра у Хангерфордов будет бал. Пусть твоя дуэнья сопроводит тебя туда. А я позабочусь о присутствии парочки вампиров, которые мне не нравятся. Я избавлюсь от балласта, а ты получишь их знания о мире.
Лекса озадаченно поджала губы.
— Что не так? – подозрительно спросила Купер.
— Представляю, как будет недоволен Роан. Он и мои посещения театров-то не одобряет, а тут – бал.
— Роан тоже в Лондоне? – голос Кары мгновенно сделался прохладным.
— Да, мы решили сменить обстановку: Полисхендж прошлого века оставил слишком много дурных воспоминаний.
— Не говори брату, куда идёшь, просто скажи, что в театр.
— Баронесса Райкрофт, моя дуэнья, не сможет солгать Роану – прямо боготворит его.
Купер неприятно поморщилась.
— Ну, что ж, я не настаиваю. Не сможешь, значит, не сможешь.
— Я не сказала, что не смогу, – резко отрезала Лекса. – Я буду завтра у Хангерфордов. Ты главное – «жертвенных агнцев» пригласить не забудь.
— Стесняюсь спросить, а что получу взамен я?
— Стесняюсь ответить… поскольку за портьерой твоя очередная любовница подслушивает.
Удержаться от улыбки Кара, разумеется, не смогла.