Последние сообщения

[XXXII.]

XXXII.

(1666 год)

 
Если с Вудсберг-младшей всё было просто (Лекса сама выбрала свободу, любовь к Каре, обращение), то с Вудсбергом-старшим приходилось осторожничать. Да, он не испугался другой сущности Купер, позволил укусить, лишить крови, напоить его новой кровью, однако Роан явно не собирался питаться людьми. Виконтесса предлагала ему отпить крови у своих слуг, но граф наотрез отказался. Первую неделю Кара особо не настаивала – давала собственную кровь, чтобы крепче привязать новообращённого лорда Вудсберга. К тому же большую часть времени они проводили в постели: получив нечеловеческие силы и способности, молодой пылкий капитан (внезапно лишившись морских сражений!) был переполнен необычайной энергией и желанием. Но желанием нежным, прекрасным, не имеющим ничего общего с похотью. Порой Купер даже делалось неловко от такой искренности и чистоты её «милого лорда». И конечно, у виконтессы не оставалось времени на «спрятанную» в поместье Лексу. А та после жуткого убийства мужа пока нуждалась в контроле и наставлениях. К счастью, новообращённому графу требовался отдых и сон. Как-то ночью Кара уехала в поместье и задержалась до следующего утра. Она полагала, что без «пищи» Роан наконец попробует человеческую кровь, но этот упрямец не только не притронулся к слугам, а ещё потребовал у виконтессы объяснений, где и с кем та была. Отвечать Купер, разумеется, не стала, и капитан Вудсберг устроил «бунт на корабле»: не только отказал виконтессе в близости, ещё и отказался пить её кровь! Каре пришлось рассечь запястье и, подавив сопротивление, приложить порез к губам Роана. Неслыханно! За всю свою длинную жизнь Купер ещё никого не поила кровью силой. Тем более не выпрашивала ласки. Но хотя бы злой и голодный Вудсберг уже не был таким нестерпимо милым…
В следующий раз Кара оставила графа уже на два дня, а нашла не в своём доме, а в его. Причём вся прислуга оказалась распущена, очевидно, чтобы было легче бороться с искушением. Сам Роан сидел в гостиной за клавесином, пытаясь играть. Но это не шло ни в какое сравнение с прекрасной игрой Лексы, даже если бы у Вудсберга не дрожали пальцы.
— Милорд, не мучайте этот великолепный инструмент, – бесшумно проходя в гостиную, приказала виконтесса.
Роан тотчас прервал игру и, повернув голову, мрачно посмотрел на женщину. При этом он позволил себе не подниматься с табурета – для графа это была высшая степень неуважения. Купер с трудом сдержала улыбку. Не только потому, что лорд Вудсберг не поднялся в её присутствии, но и из-за обжигающе холодного голубого взгляда, которым он обвёл алый камзол виконтессы. Внимательно следившая за модой Кара (и обладавшая в отличии от смертных людей безупречной кожей и фигурой) никогда не могла устоять перед «бросающими вызов» нарядами. Её костюм для верховой езды был полной имитацией мужского камзола, за исключением длинной юбки. Вместо женских кружев – серебряные пуговицы и шитьё, характерное для военных и охотничьих костюмов. Широкие отвороты манжет, шейный платок, подогнутая с одной стороны кавалерская шляпа с роскошным чёрным плюмажем – всё в образе леди Купер заявляло, что она может быть такой же смелой и свободной, как мужчины. А завершал наряд изящный хлыст из плетёной кожи с резной деревянной ручкой.
— Что вы здесь делаете, миледи? – сквозь стиснутые зубы процедил Вудсберг.
Внезапно Роан замер и шумно втянул носом воздух, однако медовый аромат множества свечей явно мешал ему распознать «волнующий» запах.
— Пришла забрать тебя домой, – спокойно объявила Кара.
— Я дома, – огрызнулся граф.
Снисходительно улыбнувшись, женщина медленно двинулась к Вудсбергу.
— Это не дом, это какое-то временное пристанище то ли аристократа, то ли викинга. Ещё и по улице всякий сброд ходит – леди вынуждены защищать себя сами.
— Что?
Купер наконец оказалась рядом с графом и продемонстрировала свой хлыст. Вот теперь Роан понял, что за запах его так взволновал. Понял и громко сглотнул, не в силах оторвать взгляд от следов крови на хлысте.
— Навязчивый молочник забрызгал подол моей юбки, – строго пожаловалась Кара. – Я хочу, чтобы ты его наказал. Наверняка он ещё ходит по Кинг стрит. Ты найдёшь его по запаху.
Вудсберг на несколько секунд прикрыл глаза, чтобы не смотреть на кровь, а когда вновь открыл, его взгляд был устремлён на лицо женщины.
— Судя по твоему хлысту, ты его уже наказала, – осклабился Роан.
— Недостаточно. Мой наряд стоит дороже его жизни.
— Ты хочешь, чтобы я убил человека из-за того, что на тебя попала пара капель молока? А капли попали до того, как ты его ударила, или после?
— Какая разница? Он был непозволительно навязчив со своей кружкой, из которой поит полгорода. Он не смеет даже смотреть в мою сторону. Он – низшее существо. А ты теперь – высшее. Тебе позволено природой брать, подчинять, пугать, охотиться. Ты – идеальный хищник. Остальные – просто добыча…
— Жаль, что он всего лишь молоком на тебя брызнул, надо было святой водой! – зло перебил граф.
Такого Купер, конечно, не смогла стерпеть: она ударила Вудсберга хлыстом по щеке, рассекая кожу. Брызнула кровь, и её запах, смешанный с голодом и гневом, заставил Роан потерять контроль совершенно. Он набросился на женщину, опрокидывая на ковёр, остервенело разрывая на ней камзол и глубоко впиваясь клыками в шею Кары. Разумеется, Купер могла бы в любую секунду остановить графа, но вместо этого распалила его ещё больше.
— Вот видишь, брать и подчинять – это твоя природа, – прошептала виконтесса на ухо обезумевшему Вудсбергу. – И в этот раз тебя даже не интересует, где и с кем я была эти два дня…
Сделав очередной большой глоток крови, Роан замер, а затем быстро втянул в себя клыки. Оторвавшись от шеи женщины, он впился губами в её губы, терзая жадно, неистово. В то же время задрав подол юбки Кары, граф без церемоний раздвинул ей ноги, разобрался с застёжкой своих штанов и резким толчком вошёл в тело Купер. С губ виконтессы сорвался порывистый стон, но он был заглушен ртом Вудсберга. Роан даже не пытался быть нежным или хоть немного сдержанным. Впрочем, Кара этого и не хотела. Ей нужно было разбудить зверя, доказать самому графу, что он такой же, как она!
Ухватив Вудсберга за волосы, она оттащила его голову, заставляя посмотреть в глаза.
— Ты так же брал своих портовых шлюх? – тяжело дыша, зашипела Купер. – Ты не перепутал меня с ними, мой милый лорд?
— Нет… С ними я был вежлив… – огрызнулся Роан.
В следующее мгновение он заработал пощёчину, а затем ещё одну. Зарычав (совсем по-звериному), Вудсберг выпустил клыки. Приподнявшись над женщиной, он перевернул её лицом вниз, в то же время дорывая и стаскивая с неё камзол, а затем и нательную рубашку. Впившись клыками в надплечье виконтессы и засасывая кровь, он грубо втиснулся Каре между бедер и продолжил мощными толчками двигаться в её теле. Такого возбуждения Купер уже давно не испытывала. А может, и никогда…

 
Кара лежала на постели Роана в его нательной белоснежной рубашке, поскольку собственная одежда была разодрана в клочья. После «животных баталий» на ковре в музыкальной гостиной Вудсберг сделался потерянным, виноватым и очень покладистым. Изобразив усталость (наивный новообращённый даже не посмел усомниться!) вкупе с оскорблённой невинностью, виконтесса велела графу перенести её в спальню. Там Купер потребовала его рубашку (оказалось, Роан даже без слуг знал, где искать), а ещё влажные полотенца и заставила лорда оттирать с её тела кровяные потёки. Вудсберг исполнял всё неукоснительно, вот только не смел смотреть женщине в глаза. Кара наслаждалась своей властью, но не так, как всегда – у этой победы было горькое послевкусие. Сжалившись, виконтесса сама сняла с графа перепачканную её кровью сорочку и, отобрав полотенце, вытерла ему лицо, шею и грудь, после чего утянула за собой на постель.
Из-под полуприкрытых ресниц Кара внимательно наблюдала за Роаном. Он задумчиво смотрел в одну точку, не шевелился и, казалось, даже дышал через раз.
— Неужели тебе не понравилось? – полушёпотом спросила Купер. – Ты не ощутил свободу? Настоящую. Без ограничений. Возможность делать что угодно, не испытывая страха, стыда, сожаления.
— Я сожалею, – угрюмо отозвался Вудсберг. – Сейчас.
— Ты не должен. Кровь выбирает сильных и непокорных. Твоя новая природа возвышает тебя над прочими существами. Никогда не сожалей о совершённом, сожалей о несделанном.
Граф медленно повернул голову в сторону женщины, его взгляд был тёмен и холоден.
— Я и сожалею о несделанном. О том, что не отправился на войну. О том, что не остановил, когда ты обращала. О том, что не расспросил о последствиях сразу. О том, что не контролирую чудовище в себе.
— Ты вовсе не чудовище.
Кара попыталась коснуться тыльной стороной ладони щеки Роана, но тот резко отвернулся в другую сторону.
— Мы оба чудовища… Но я убивать людей не буду!
— Ты постоянно убивал людей в морских сражениях.
— Врагов в бою. А здесь – мир. В обычной жизни не должно быть убийств.
— Не бывает львов, питающихся травой. Ты лишишься рассудка. А твоя сегодняшняя вспышка ярости покажется игрой младенца в сравнении с тем, что ты будешь творить, – женщина прижалась к Вудсбергу, целуя его в плечо. – Мой милый лорд, ты должен принять себя таким, какой есть.
— Я не хочу быть таким. Измени меня снова.
— Это необратимый процесс. А если ты…
Виконтесса внезапно замолчала и прислушалась.
— К нам гости, – озадаченно объявила она. – Разве ты не приказал всем покинуть дом?
— Приказал, – нахмурился Роан.
Поднявшись с постели, он подошёл к дубовому прессу и, взяв с полки сорочку, спешно натянул её.
— Слишком быстрое передвижение для…
Кара не успела закончить фразу – дверь открылась, являя Вудсберг-младшую. Кто из присутствующих оказался ошарашен больше, сказать было трудно. Впрочем, Купер не столько удивилась, сколько насторожилась. А вот Роан явно не верил увиденному.
— Два часа дня… – первой прервала тишину Лекса, – я не думала… что могу помешать.
— Почему ты покинула поместье? – строго спросила виконтесса.
— Ты сказала, что мой брат вернулся из плавания… Я не могла ждать… Не волнуйся, меня никто не видел, не узнал.
— Ле… Лекса?.. – наконец выдавил хоть что-то членораздельное Роан, делая неуверенные шаги к сестре.
Не удержавшись, девушка бросилась в объятья брата. Граф крепко прижал к себе Лексу, словно боясь, что видение растает, и прижался губами к её виску. Осознание того, что перед ним ещё одно «чудовище», пришло к Роану позже. Его глаза расширились от ужаса, Вудсберг бросил на Купер ошарашенно-гневный взгляд.
— Ты и её обратила?.. Что ты натворила?!
Терпение виконтессы трещало по швам. Мало того, что неблагодарный мальчишка был недоволен полученным даром, а его сестра без разрешения явилась в Лондон, так теперь ещё Кару в чём-то обвиняли!
— Дала леди Холланд свободу и новую жизнь, – заиндевелым голосом ответила женщина.
— Как ты посмела?! В тебе нет ничего человеческого!
— Я – посмела. А вы – следите за словами, лорд Вудсберг.
— Роан, что с тобой? – настороженно спросила сестра.
— Идём отсюда, – обратился Роан к Лексе и взял её за руку, – подальше от виконтессы.
— Почему ты решаешь за неё? – жёстко спросила Купер. – Лекса, моя дорогая, помни, что ты теперь свободна. Никто не смеет тебе указывать: ни отец, ни муж, ни брат. У тебя есть свой голос.
— Замолчи! – зарычал на женщину граф.
— Не смей так разговаривать с леди Купер, – оттолкнув брата, ощерилась Лекса.
Роан замотал головой, не веря в происходящее. Он только что обрёл сестру, которую считал умершей, единственную оставшуюся у него на этом свете родную душу, и, кажется, снова терял.
— Лекса, она сделала из тебя чудовище. Пожалуйста, пойдём со мной, – попытался воззвать к сестре лорд Вудсберг.
Взгляд девушки полыхнул яростным огнём.
— Так для тебя я чудовище? Вот кого ты видишь во мне?
— Лекса, пожалуйста, не совершай ошибку…
— Довольно! – резко перебила сестра. – Ошибкой было считать, что я нужна своему брату. Хотя о чём это я? Ты одиннадцать лет плавал по морям, лишь изредка вспоминая о моём существовании. Я давно не нуждаюсь в тебе, тем более теперь.
Роан негодующе посмотрел на Кару:
— Это твоё влияние! Что ты сделала с ней?!
Купер лишь выгнула бровь, всем своим видом показывая смехотворность претензий. Она не собиралась вмешиваться в диалог, прекрасно сознавая, что Лекса не поддастся уговорам брата.
— Хватит обвинять леди Купер! Уходи! Немедленно! – сестра резким жестом указала Роану на дверь.
— Förbannade! — выругался на шведском Вудсберг, хватая из пресса одежду, и быстро покинул комнату, громко хлопнув дверью.
В помещении повисла гнетущая тишина. Лекса стояла неподвижно, глядя на закрытую дверь, и Кара видела, как дрогнули её плечи – всего на секунду. А потом девушка повернулась к ней, и в её глазах уже не было сомнений. Зато появилось недовольство, когда Вудсберг обвела женщину с ног до головы внимательным взглядом.
— Обязательно было брать в любовники моего брата? – осуждающе бросила Лекса.
Купер с трудом сдержала улыбку. После всех баталий и страстей, произошедших сегодня в этом доме, обвинение девушки было таким нестерпимо прелестным, что Кара решила простить Лексе её самовольный отъезд из поместья.
— Мне было очень скучно без тебя в Лондоне, – решила подыграть девушке виконтесса, делая вид, что оправдывается. – А к Вудсбергам у меня, похоже, слабость.

 

Ну вот! Другое дело!

Я просто сплю немного дольше чем другие :)

[3 СЕНТЯБРЯ]

НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!
КЕШАААААААААААААААААААААААА!!! Ты забыл про 3 СЕНТЯБРЯ?!??!?!?!
НЕ ВЕРЮ!!!

[XXXI.]

XXXI.

Сегодня температура в Суррее держалась около 2-3°C, и дул сильный северо-восточный ветер, из-за чего на улице казалось еще холоднее. Не для вампиров, конечно. Но для растений! К тому же Метеорологическое бюро предупредило о надвигающемся на юго-восток Англии сильном снегопаде и метели уже этим вечером. Поэтому мистер Джекилл и сам работал без перерывов, и на Эхо задания сыпались быстрее, чем она успевала выполнять. Надо было и кустарники укрыть специальным флисом или щепой, и кадочные растения срочно переместить в оранжерею или придвинуть к стене дома и укутать, и мешки с песком и солью развести по ключевым точкам усадьбы, и срочно сгрести и вывезти последнюю листву, чтобы она не создавала сырость и не превратилась в кашу под будущим снегом. А ещё Герберт продолжил плановую зимнюю обрезку плодовых деревьев и кустарников, пока не выпал снег и было видно структуру веток. Конечно, такое важное дело он Эхо не доверил, но зато она сгребала все обрезанные ветки и таскала к месту утилизации. Там девушка загружала их в садовый измельчитель, следила за продвижением и собирала получающуюся щепу (мульчу для укрытия растений). Удивительно, но Вудсберг была рада этой работе и возможности ни с кем не общаться! Садовник – не в счёт. Он хоть и эксплуатировал Эхо, как приказала леди Купер, но, во-первых, и сам много работал, а во-вторых, часов через семь (то есть к 2-м часам дня) начал проникаться уважением к своей трудолюбивой помощнице.
— Мистер Джекилл, как у вас дела? – поинтересовалась Кара, решившая взглянуть на сад, точнее, на Вудсберг.
— Всё в наилучшем виде, миледи. Готовимся к снегопаду, – кланяясь, ответил Герберт.
— Всегда завидовала вашему оптимизму.
— А чего унывать-то? Я на своём веку всякую непогоду видывал.
— И действительно, – улыбнувшись, согласилась Купер. – А как ваша новая помощница?
Женщина кивнула на Эхо, которая в лёгком рабочем комбинезоне тащила сразу два тяжёлых мешка с песком к крокетной площадке.
— Очень старательна, покорнейше благодарю, миледи, – садовник оглянулся на девушку, а потом шёпотом спросил: – А крови-то на обед можно ей дать? Она ведь с третьего этажа упала, восстанавливалась, кость руки сращивала.
Лицо Кары сделалось суровым, однако ответить она не успела – до её острого слуха долетело, как Эхо чихнула. Купер даже вздрогнула от неожиданности и от шока.
— Повремените с обедом, мистер Джекилл, – сдержано велела Кара. – Пойду сначала проконсультируюсь с нашим доктором Моро.
— С кем? – не понял садовник.
— Неважно. Не давайте пока мисс Секкер кровь.
— Как прикажете, миледи.

Купер вошла в лабораторию Алии и застала доктора, вводящей Линкольну в вену какую-то жидкость. Сам Уиттл в полубессознательном состоянии лежал на мобильной больничной кровати, прикованный ведьмовскими наручниками.
— Это что? – спросила Кара.
— А что? – вдруг осклабилась Скарпеллини. – Палач мне его подарила: хочу – опыты на нём ставлю, хочу – пользую.
— На здоровье, – Купер тотчас потеряла интерес. – Только я велела сначала разобраться с кровью Эхо.
Вынув шприц из вены Уиттла, Алия пожала плечами.
— Я как раз закончила, – Скарпеллини подошла к своему столу, взяла распечатанный лист и протянула Каре. – Сделала, что смогла на своём оборудовании. Ведь гематологического анализатора Sysmex XE-2100 у меня нет.
Купер снисходительно улыбнулась, забирая распечатку.
— Он уже в пути. Если погода не помешает, доставят сегодня.
Пробежав глазами по листу, Кара изумлённо выгнула бровь.
— Именно, – подтвердила Алия. – Алкогольдегидрогеназа на человеческом уровне. Этанол не расщепился – у неё было полноценное опьянение.
— Ацетальдегид в 10 раз выше нормы, – со знаниями Андерса, Купер не нуждалась в «переводчике» с медицинского.
— Угу. А ещё ретикулоциты. Её костный мозг включился. И гетерогенность эритроцитов – клетки начали обновляться. И глюкоза – 5.8. Она перешла на углеводный обмен. Организм больше не «консервирует» себя – он начал жить.
— То есть она, и правда, деградирует до человека?
— Процесс запущен, – кивнула доктор. – Возможно, ведьмовской ритуал что-то повредил в Эхо, когда вытаскивали из неё Андерса. А алкоголь просто ускорил проявление.
— А с Роаном могло случиться такое же? – напряжённо спросила Кара и недовольно швырнула распечатку на стол.
В глазах Алии на миг сверкнули недобрые огоньки.
— Достанешь его кровь – скажу, – сухо ответила она.
— А лечение есть?
— Вопрос на миллион. Однако есть идея…
— Не тяни, – нетерпеливо потребовала Купер.
— Твоя древняя кровь. На регулярной основе. Возможно, так удастся подавить реверсию и заставить организм Эхо «помнить», что он – вампир.
— А если нет?
Скарпеллини развела руками и качнула головой:
— Может, вновь станет человеком. Может, умрёт. Хотя… если она станет человеком, то она и так умрёт.
— Я поняла. Спасибо, Алия, – Кара направилась на выход из лаборатории, но перед дверью оглянулась и сказала: – На всякий случай ещё раз перепроверь все результаты.
— Я дважды перепроверила! – вспыхнула итальянка.
— Значит, перепроверь в третий.
Терпенье Скарпеллини закончилось: потребность высказать накопившееся была сильнее страха.
— Это ведь не ради неё, да?! Ты боишься, что умрёт твой драгоценный граф! А значит, ты потеряешь смысл жизни – мучить его…
Купер с одно мгновение оказалась возле доктора, крепко сдавив её горло ладонью.
— Ты, правда, решила, что тебе позволено говорить мне всё, что думаешь? – заиндевелым голосом поинтересовалась Кара. – Ты лишь раз «воскресила» меня, а я подарила тебе вечную жизнь. Возможность заниматься твоими исследованиями, не ограничивая себя ни моралью, ни финансами, ни думами о «пище» и безопасности.
— Лишь… огра-а… ничивать… в чу-у… чувствах… – хрипло выдавила Скарпеллини.
Медленно выдохнув, Кара разжала пальцы на горле доктора и прежде, чем убрала ладонь, слегка погладила следы удушения.
— Алия, я никогда никого не вводила в заблуждение: сразу предупреждала, что не способна на любовь. У тебя не может быть ко мне претензий.
Развернувшись, Купер быстро покинула лабораторию. Она вернулась в сад, вот только ни Герберта, ни Эхо здесь уже не было. Прикрыв глаза, женщина сосредоточила всё внимание на запахах и звуках, тут же отфильтровывая ненужные. Голоса в оранжереи, очевидно, были нужными.
Кара направилась в стеклянное строение, выполненное в форме знака «бесконечность». Ещё до того, как она вошла в двери, женщина уловила приятный аромат чая с бадьяном, имбирём и шиповников.
— Действительно, очень вкусно, мистер Джекилл, – послышался голос Эхо.
— Кто-то пьёт алкоголь, пытаясь вспомнить его действие во время человеческой жизни, а я – этот чай, – ответил Герберт.
— Ещё раз простите за испорченные газо-о…
Вудсберг резко замолчала, расслышав наконец приближение Купер. Кара нашла садовника и его новоиспечённую помощницу в тенистом уголке оранжереи. Они сидели за столом, который был наполовину заставлен цветами в горшках, и пили чай. При появлении Купер старик поспешил подняться на ноги, кланяясь.
— Мы просто греемся, миледи, – оправдываясь, пролепетал садовник.
— Вы тоже мёрзнете, мистер Джекилл? – повела бровью Кара.
— Эээ… никак нет. Это я просто…
— Тогда оставьте нас, – мягко прервала Купер.
— Да, миледи.
Герберт спешно покинул оранжерею, а Кара опустилась на его стул, внимательно рассматривая Вудсберг.
— Что? – сухо спросила Эхо. – Мне даже 5-минутный перерыв на чай не полагается?
Девушка начала подниматься из-за стола, но голос Купер остановил её.
— Сядь на место, – велела Кара.
Эхо опустилась назад на свой стул.
— Ты, действительно, замёрзла? – Купер прошлась взглядом по лёгкому рабочему комбинезону Вудсберг.
— Нет, коне-е…
— Не смей мне врать! – резко осекла женщина. – Для меня твоё сердцебиение лучше всякого детектора лжи.
Эхо нервно сглотнула, но ничего не ответила.
— Ты ведь сама понимаешь, что с тобой что-то не так, – уже более спокойно добавила Кара.
На этот раз вместо ответа было пожатие плечами.
— Эхо, я, действительно, хочу тебе помочь.
— Можно я пойду? У нас с мистером Джекиллом из-за непогоды очень много работы.
— В ближайшие дни мы переедем в другой дом, так что сад – последнее, что меня сейчас заботит.
Купер взяла кружку Эхо, прокатила по краям остатки чая и выплеснула под ближайший куст.
— Мистер Джекилл говорит, так нельзя делать, – не одобрила действий Кары девушка. – Это вредно для растений.
— Проклятье! Ты что, ещё и умственно деградируешь? – рассердилась Купер. – Разжалование в помощники садовника явно дурно повлияло на тебя.
Кара трансформировала ноготь на указательном пальце в вампирский, провела им по своему запястью и слила кровь в чашку.
— Пей, – приказала она.
Вудсберг едва не захлебнулась слюной, однако даже не шелохнулась.
— Я не голодна, – солгала девушка.
— Глупости. Пей, говорю.
— Может, я не хочу сегодня «рыбу», а хочу «мясо», – напомнила Эхо женщине про разницу между кровью вампира и человека.
— Ты издеваешься, что ли? – скрипнула зубами Купер.
Молниеносно переместившись за спину девушки, Кара вновь полоснула ногтем по вене (успевшей уже «восстановиться») и прижала своё запястье ко рту Вудсберг. Эхо было дёрнулась, но как только ощутила на губах вкус крови, выдержка покинула её. Клыки девушки тотчас удлинились, она впилась ими в руку женщины и начала жадно пить.
— Ну вот видишь, ты же хочешь, – нравоучительно произнесла Купер, а затем осторожно коснулась губами макушки Вудсберг. – Моя строптивая глупая девочка… Да, я понимаю, почему он выбрал тебя.

Немного визуализации:

[XXX.]

XXX.

Для лучшей мобильности команды Кларк предложила арендовать надёжный и неприметный для английских дорог Ленд Крузер и на фаркоп установить платформу для транспортировки мотоцикла Роана. А Лекса настояла, чтобы брат всё-таки взял холодильную камеру с запасом крови.
Штаб-квартира полиции Йесшера располагалась в городе Ньюис в двадцати километрах от Полисхенджа, там команда сделала остановку. Роан отправился к знакомому офицеру (обещавшему поискать в местной базе данных номера минивэна Скарпеллини и компании), а девушки – в магазины, чтобы запастить провизией и необходимыми в дороге вещами. Со своей миссией Лекса и Кларк справились быстрее и, взяв навынос кофе с сырными сконами, отправились завтракать во внедорожник, ожидая Роана.
— Только не кроши, – попросила Лундстрём, с улыбкой глядя на любимую.
Кларк вытащила из пакета булочку и даже облизнулась.
— Иначе твой братец снова в обморок упадёт? – весело спросила Гриффин, откусывая большой кусок, и, жуя, продолжила: – Я, между прочим, два дня ничего не ела!
Лекса пристроила стаканчики с кофе на крышке центральной консоли, а сама просунула одну руку под спину девушки, другую положила ей на колено.
— А я два дня не могла ни о чём думать, кроме тебя, – прошептала Лундстрём, утыкаясь носом в шею Кларк.
— Н-да? И что надумала?
— Вернёмся в Швецию – подадим заявление в налоговое управление.
— А что не так с нашими налогами? – поинтересовалась Гриффин, дожёвывая скон и беря новый.
— Очень смешно.
— Просто ты так романтична в вопросах брака, что я не могу удержаться от подколов.
Лундстрём внезапно замерла, и Кларк поняла, что не стоило говорить подобное. Хотя прошлый брак Лексы и был в XVII веке, но для неё самой прошло не так много лет.
— А как же «сначала закончить универ»? ¬– поскорее сменила тему Гриффин. – И вообще, это неэтично: ты президент «Иггдрасиль», а я там практику прохожу и специальную стипендию получаю.
— Так проходи практику этично, – пошутила Лундстрём. – Что тебе мешает?
Игриво улыбнувшись, Кларк положила пакет со сконами на центральную консоль рядом с кофе.
— Не что, а кто! – Гриффин придвинулась ближе к Лексе. – Президент НИЦ. Только увижу её, ни одной приличной мысли в голове не остаётся.
— Видимо, поэтому в современном мире вам запретили проходить практику у родственников, – назидательно заметила Лундстрём. – А раньше патронаж и непотизм были бы моим естественным правом, дабы укрепить собственное положение.
Кивая и усиленно делая вид, что внимательно слушает, Кларк принялась расстёгивать пуговицы на твидовом тренче Лексы.
— Кстати, о правах… Я тут подумала, у меня столько прав появится в браке, так что ничего страшного, если я буду проходить практику в другом месте. Жарко тут…
Гриффин шумно выдохнула, быстро расстегнула молнию своего мехового бомбера и скинула его на сиденье позади себя.
— Вообще-то права появятся не только у тебя, – многозначительно повела бровью Лундстрём, кладя ладонь на талию девушки. – Кстати, и обязанности.
— Да-да, у тебя будет много обязанностей, – весело закивала Кларк, садясь верхом на бёдра Лексы. – И главная обязанность – любить меня!
Лундстрём напряглась и тотчас огляделась по сторонам.
— Здесь тонированные стёкла, – поняла беспокойство любимой Гриффин, – никто не увидит.
По губам Лексы медленно растеклась плутоватая улыбка, ладони тут же оказались на ягодицах Кларк, крепко сжимая. В то же время Гриффин наклонилась к любимой, целуя её в губы и лаская их кончиком языка. Руки Лексы сместились под кофточку Кларк, погладили поясницу и заскользили вверх по боковым контурам тела, замирая на груди.
Звук открывшейся двери внезапно нарушил идиллию. Гриффин так стремительно рванула на своё место (а Лекса ещё и помогла!), что задела кофе и пакет с выпечкой. Те полетели на соседнее с водительским сиденье. К счастью, ситуацию спас Роан. Почти. Наполовину. Он успел поймать оба стаканчика с кофе, но один при этом раздавил, поскольку неудачно задел локтем центральную консоль. Кофе вылился на переднее пассажирское сиденье, а в лужицу приземлился пакет со сконами.
Лекса зажмурилась, а потом осторожно приоткрыла один глаз.
— Но мы хотя бы не накрошили, – втянула голову в плечи Гриффин.
— Приношу глубочайшие извинения за ваш завтрак, – виновато произнёс Роан, переводя взгляд со стаканов на девушек.
Кларк перегнулась через сиденье, забирая пакет:
— Мои булочки в полном порядке и даже уже слегка смочены – жевать не надо.
Брат с сестрой дружно рассмеялись.
— Ну и замечательно, – подытожил Вудсберг. – У меня тоже хорошие новости: у нас есть направление.
Роан сел на водительское сиденье и вынул из кармана пальто многократно сложенную дорожную карту.
— Вот купил в газетной лавке на углу, – пояснил он, разворачивая карту, – тут всё просто.
— Сказал капитан королевского флота, – иронично протянула сестра.
— Нет, действительно, просто. Современные карты – это настоящее волшебство!
— Поверю бывшему алхимику на слово. Итак, что сказал твой знакомый главный констебль?
— Сейчас есть технология автоматического распознавания номерных знаков ANPR, – принялся объяснять Вудсберг, – но запуск единой общенациональной базы планируется только в следующем году. У каждого графства пока своя локальная база. И, конечно, камер на второстепенных дорогах нет или очень мало.
— И, конечно, «Купер и Ко» это знают, – в тон добавила Гриффин. – И, конечно, по магистралям не ехали.
— Совершенно верно, но… – Роан победно улыбнулся, – в Йесшире поставили несколько новых камер на границе графства на севере. Минивен попал на одну из камер.
— Подожди, но, если базы в каждом графстве локальные, то твой главный констебль больше нам ничем не поможет? – встревоженно спросила Лекса.
— Уже помог! Ему пришлось, правда, по телефону обзванивать главные участки разных графств и оказалось, что больше минивен нигде на камеры не попал, зато полиция Суррея сообщила о сбое в системе. У них пропали данные с камер на въезде в элитный анклав Вентворт-Истейт с 21:00 24 декабря до 15:00 25 декабря. А после 15:00 минивен вдруг оказался в Борн-Энд в графстве Беркшир, – рассказ Роан сопровождал демонстрацией точек на карте, – и засветился на всех камерах, каких только смог. Потом бесследно исчез. А Борн-Энд – это поставщик ANPR-камер для всей округи.
Брат с сестрой внимательно посмотрели друг на друга и согласно кивнули.
— Так, я вижу, что вы уже что-то поняли, – сделала вывод Кларк, – теперь объясните студентам-историкам, что значат, все эти ваши локальные базы, камеры и технические сбои?
— Кара нарочно засветила номера в Борн-Энд, там же их и сменила, – отозвалась Лекса. – Скорее всего она выезжала на охоту: её главное правило – не охотиться там, где живёшь. И это достаточно далеко от Вентворта, чтобы сбить нас со следа. Кара где-то там, в этом элитном анклаве. Те, кто помогали заметать ей следы, может и, обладают властью или способностями, ну а мы с Роаном обладаем знаниями о привычках Кары.
— Да, – мрачно подтвердил Вудсберг. – Если дома, то роскошные и уединённые или хорошо охраняемые. Если экипажи, то самые быстрые и красивые. Если наряды, то самые модные и смелые. А если орден, то сразу инквизиция…
Вздохнув, Лекса медленно кивнула, а брат вдруг взял непострадавший стаканчик с кофе и залпом выпил его. Девушки изумлённо уставились на Роана. Тот, поняв, что на него смотрят, перевёл взгляд с сестры на Кларк, а затем на пустой стакан.
— Просто захотелось… кофе, – полурастерянно, полуошарашенно пробормотал он.

[XXIX.]

XXIX.

Накануне, доставив Эхо в усадьбу, Кара уехала на всю ночь по делам. Разумеется, незаконным. Вернулась она уже утром и, едва успев припарковать Бентли у гаража, столкнулась с Гербертом.
— Простите, леди Купер, что вынужден вас потревожить, – виновато произнёс садовник, – но без вас – никак.
— Слушаю, мистер Джекилл, – захлопывая дверь авто, участливо отозвалась женщина.
— Это касаемо вашего нового «охотника»…
Кара слегка нахмурилась:
— Мисс Секкер?
— Никак нет, миледи. Мистер Уиттл.
Хмурость тотчас прошла. Купер спокойно повела бровью, ожидая продолжения.
— Он портит вокруг дома мои газоны. То есть ваши. Вчера сперва у парадной двери из окна выпрыгнул, а ночью – прямо с третьего этажа, с обратной стороны дома. Да ещё сеньорита Скарпеллини с ним. Теперь газоны, леди Купер, в жалком состоянии. Сущие развалины.
Кара вновь помрачнела.
— Я поняла, мистер Джекилл. Я разберусь.
— Благодарю покорно, миледи. Премного благодарен.
Старик принялся низко кланяться, а Купер быстро направилась в дом. Правда, далеко она не ушла: сразу в холле её встретила Элла с большой корзиной для стирки.
— Доброе утро, миледи.
— Доброе, миссис Найман.
— Нам опять нужны деньги на ремонт.
— Да, я уже знаю про окно, – сухо отозвалась Кара.
— Я имела в виду кровать в покоях миссис Вудсберг и мебель у доктора Скарпеллини.
Купер неприятно поморщилась:
— Ладно, я разберусь с этим.
Следующая «остановка» случилась перед лестницей на верхние этажи. Навстречу Каре шёл длинноволосый красавчик Илиан, обвешенный компьютерными проводами и сумками-кейсами. Прежде, чем он успел открыть рот, Купер спросила:
— Что? Твои сети оборвали?
Молодой человек тотчас закивал.
— Палач и доктор?
— Палач, – уточнил Илиан и тотчас пожаловался: – И обозвала меня бездельником и геймером. Я – не геймер! Я отвечаю в этом доме за информационную безопасность! Это очень серьёзно и…
— Достаточно, – жёстко перебила Кара.
Отодвинув парня в сторону, она продолжила движение. Но, когда на пролёте второго этажа ей попался Винсент Ви – домашний (и не только) юрист – Купер не выдержала.
— А тебе, что надо? – сердито спросила она.
— Н-ничего, – мужчина испуганно замер. – Я просто к клиентам поехал. Вызвали.
— Ну и езжай!
Винсент так быстро бросился вниз по лестнице, что даже пару раз оступился.
Медленно выдохнув, Кара огляделась по сторонам, не идёт ли к ней ещё кто-нибудь. Но то ли жалобщики закончились, то ли все перепугались и попрятались.

В покоях Вудсберг никого не оказалось: лишь выбитое окно и разнесённая вдребезги кровать. Комнаты Скарпеллини выглядели ещё хуже: мебель и все вещи не просто перевернули, а словно сгрудили к двери. Здесь тоже никого не было. Купер сделалось тревожно за Алию, памятуя о том, как Палач легко разделалась в Швеции с Луной и Онтари. Кара тотчас поспешила на второй этаж в медицинскую лабораторию. К счастью, доктор была здесь: задумчиво рассматривала на мониторе компьютера гематологический анализатор Sysmex XE-2100 за 65 тысяч фунтов стерлингов (такая подпись была под картинкой в каталоге). Судя по тому, что Скарпеллини не повернула даже головы в сторону Купер, она очень сердилась. Кара, снимая на ходу пальто и отправляя его на одно из офисных кресел, бесшумно приблизилась к Алии, становясь у неё за спиной.
— Тебе нужна такая игрушка? – осторожно поинтересовалась она. – Не слишком дорого?
Итальянка посмотрела на отражение Купер в мониторе. И не просто посмотрела, а прожгла взглядом.
— Ты велела мне переспать с Линкольном, – заиндевелым голосом произнесла Скарпеллини, – потом привезла домой абсолютно пьяного невменяемого Палача, а сама – свалила.
— Впрочем, 65 тысяч – не так и дорого, – тут же изменила мнение Кара.
— Мне ещё нужен Daxor BVA-100 – анализатор объема крови, – в голосе Алии послышались вызывающие нотки. – Это уникальный прибор. Достать почти невозможно.
Купер наклонилась к итальянке, обнимая её со спины, целуя в шею и просовывая ладонь в вырез медицинского бледно-сиреневого халата.
— Может, я расплачусь с тобой другим способом? – промурлыкала Кара, поглаживая грудь Алии.
— Она сделала из нас с Уиттлом «блендер» для кровати, – начала зло перечислять Скарпеллини, – выкинула в окно, велела забирать мне этого «питомца» себе… вместе с её комнатой! Потом решила выселить меня из моей, но мебель в дверь не пролезала и вещей оказалось слишком много! Моя спальня теперь выглядит, как место разборок Коза Ностра!
Последнюю фразу итальянка уже прошипела.
— Хорошо, я достану тебе анализатор объёма крови, – сдержанно произнесла Кара, убирая руку от груди Алии и выпрямляясь.
— Она ведь могла меня убить! – ощерилась Скарпеллини. – Я не представляю, что с ней сотворил алкоголь!
— А ты не взяла у неё кровь на анализ?
Итальянка через монитор глянула на Купер так, словно та говорила фантастические вещи.
— Угу, конечно, тысячу раз взяла! Она меня ещё и «доктором Моро» окрестила!
— Ну хоть не Менгеле, – беззвучно шепнула себе под нос Кара.
— Что?
— Говорю, вопиюще это. Никто не смеет называть так мою девочку. Обещаю, я накажу Эхо.
Купер обошла кресло Алии и присела на белый крутящийся табурет сбоку от стола, положив ногу на ногу. Разумеется, в юбке, да ещё с изящными высокими сапогами это выглядело соблазнительно. Однако Скарпеллини лишь на мгновение отвлеклась на представленную картину, а затем, сделавшись ещё недовольнее, вернулась к созерцанию гематологического анализатора.
— А что стало с лимоном раздора? – поинтересовалась Кара.
— С чем?
— С Уиттлом.
— Ах, с этим… Палач так отделала его, что Уиттлу потребовалась кровь для восстановления. Он пошёл в подвал к пленникам. Напугал там, конечно, всех и едва не загрыз – они раскричались, Палач услышала. В общем, теперь Уиттл заперт по соседству с «едой».
— Ты же сказала, она подарила тебе своего «питомца», – напомнила Купер.
— Да, ключ от его камеры Палач швырнула мне в комнату, – скрипнула зубами Алия. – Может, Элла найдёт, когда станет делать генеральную уборку. Если вместе с мусором не выкинет.
Кара едва сдержала улыбку.
— Ясно. А что с самой Эхо?
— Что с твоим драгоценным Палачом, после такой попойки и разгрома?! – Скарпеллини наконец перевела взгляд на Купер, и в нём сверкали молнии. – Спит хмельным ангельским сном!
— Я не видела Эхо ни в её комнатах, ни в твоих.
— Разумеется! Её же императорско-инквизиторские покои были осквернены, а мои – она освободить не сумела!
— Ну и? Где она сейчас? – нетерпеливо спросила Кара.
Итальянка мстительно усмехнулась:
— В твоей спальне.
Несколько раз изумлённо хлопнув глазами, Купер недоверчиво переспросила:
— Где-где?
— На твоём месте. Нам уже начинать считать её новой главой семьи или как?
Глаза Кары гневно вспыхнули, и она так резко поднялась с табурета, что тот опрокинулся и покатился по полу.
— Доктор Скарпеллини, следите за своим острым язычком, а то я его быстро укорочу!
— Потому что нашла замену и ему?! – ощерилась итальянка, тоже поднимаясь на ноги.
— Дьявол! – выругалась Купер. – Алия, не смей ревновать!
— Ещё чего! Я не ревную!
— Я вижу. Всё, тема закрыта. Бери свои пробирки и идём со мной.
— Какие пробирки? – с трудом не повышая больше голос, процедила итальянка.
— Самые вместительные, – язвительно отозвалась Кара. – Что непонятного? Возьмёшь кровь у Эхо. Надо же знать, почему она опьянела…

Увидев, что Вудсберг спит на её постели прямо в мотокостюме и ботинках, Купер даже лишилась дара речи на какое-то время.
— Сливай у неё столько крови, сколько захочешь, – яростно приказала она Скарпеллини, когда отошла от первого шока.
Повторять доктору не пришлось: та, не церемонясь, скинула Эхо с кровати (так и не разбудив) и располосовала ей скальпелем запястье, дабы регенерация шла не слишком быстро. Дождавшись, когда доктор закончит и покинет спальню, Кара растворила настежь окно, а затем принялась бить девушку по щекам, приводя в чувства.
Наконец Вудсберг пробурчала что-то нечленораздельное, открыла глаза и тотчас застонала от головной боли и зажмурилась.
— Да какого чёрта? У тебя что, ещё и похмелье? – рассердилась Купер, поднимая Эхо на ноги. – Значит так, девочка моя, мне плевать, что с тобой происходит, но вести себя подобным образом не позволено никому. Ты наказана с этого момента и до… пока я не скажу!
Кара выбросила Вудсберг из открытого окна (разумеется, перекинув через газон) на дорожку вокруг дома.
— Мистер Джекилл, – позвала она. – Вот вам помощник для сада. Загрузите её работой круглосуточно! И никакого отдыха!

[XXVIII.]

XXVIII.

- - -

(1779 год)

 
Безусловно, Роан не пришёл в восторг, когда Лекса привела в дом Кару, но протестовать не посмел – чувство вины всегда преследовало его. В 1666 году, когда он узнал, что виконтесса Купер обратила сестру, он не смог убедить Лексу бросить Кару и покинуть Англию. Рассорившись с сестрой, Роан предпочёл «спрятаться» на войне с голландцами на восемь долгих месяцев. Нет, как-то (в конце августа) он сделал ещё одну попытку наладить отношения с Лексой, но вновь потерпел неудачу и отступил. Отступил! А надо было бороться за родного человека! Лишь в декабре, когда война немного затихла из-за суровой погоды, а сердце Роана разрывалось от бесконечного одиночества среди людей, он вернулся в Англию с единственной целью – восстановить семью. То есть стать настоящим братом для Лексы: принять её такой, какой она стала, окружить заботой, поддерживать и помогать видеть мир не только глазами хищного зверя. К весне в отношениях Вудсбергов, и правда, началась оттепель, и Лекса даже переехала к брату в Йесшир. Вот только виконтесса Купер – была запретной темой, и ради спокойствия сестры Роан благоразумно не говорил о Каре. Потом Вудсберги вдруг впали в спячку, а проснувшись, обнаружили, что мира, который они знали, больше нет. Это было жуткое потрясение, но, к счастью, Роан с Лексой были друг у друга и постепенно, шаг за шагом, начали привыкать к новой действительности. А после «Иванова дня» (24 июня) брату даже стало казаться, что сестра больше не тяготится сельской жизнью и затворничеством в глуши. Ночью в канун праздника Лекса заставила Роана выбраться из особняка и посмотреть у подножья холма на костры, танцы, песни пэзентри и отведать «ивановский эль». Конечно, для своего лорда жители расстарались: было даже шествие с великанами и драконами. И вот, как только Роан подумал, что жизнь налаживается, объявилась леди Купер…

 
Лорд Вудсберг велел жене Лэндса (которая тоже служила в особняке) приготовить для виконтессы комнату для отдыха. Он очень надеялся, что Кара воспользуется его гостеприимством и хотя бы до утра оставит сестру в покое. Всё-таки Купер знала, что Лекса нуждается в нескольких часах сна. И действительно, около полуночи дамы разошлись: Роан слышал это из своей комнаты. В его душе затеплилась слабая надежда, что, может, общение с виконтессой не отвратит сестру от уединённой жизни вдали от Лондона.
Полночи Вудсберг вслушивался в звуки со стороны комнаты Кары, но виконтесса, похоже, решила не нарушать границы. Или она таким образом усыпляла бдительность Роана? И всё-таки к четырём часам утра Вудсберга сморил сон. Однако длился он недолго: в пять хлопнула входная дверь и послышались торопливые шаги, которые оборвались в библиотеке.
Накинув поверх батистовой сорочки ночной халат, Роан поспешил на первый этаж. Одновременно с ним вышла из гостевой комнаты и Купер, разумеется, полностью одетая, поскольку во сне не нуждалась. Ночи Кара тратила на чтение новых книг и газет (во всяком случае, так было в те две недели, что Роан-вампир жил с ней).
— По-моему, это всхлипы Лексы, – озадаченно заметила она.
Вудсберг ничего не ответил: всхлипы он не расслышал, но знал, что у Купер слух значительно острее. С вампирской стремительностью Роан миновал лестницу и влетел в библиотеку. Лекса сидела за столом, уронив голову на руки и не шевелилась.
— Дорогая, что случилось? – встревоженно поинтересовался брат.
Девушка медленно приподняла голову: в её глазах застыли слёзы, а лицо и верх амазонки были в крови.
— Я… его… Он до полусмерти… Я не… м-могла… За что он… так?.. – отрывисто выдавила Лекса.
— Кто – он? Что – так? – напряжённо переспросил Роан.
Кара вдруг жестом остановила Вудсберга и, присев на соседний стул, обняла девушку за плечи и поцеловала в макушку.
— Милая моя девочка, успокойся, – зашептала Купер. – Ты дома. В безопасности. Рядом заботливый брат, – женщина перевела предупреждающий взгляд на Роана. – Нет такой проблемы, с которой бы он не разобрался. Просто расскажи нам, что произошло?
— Она… не захотела говорить ему… где была… что со мной… – прерывистый вздох оборвал ответ Лексы.
— Она – это кто?
— М-мэри…
— А он?
— Её отец… он был пьян…
— Мэри отказалась говорить отцу, с кем она была, и он избил её до полусмерти, так? – собрала разрозненные звенья в единую цепочку Кара.
В место ответа Лекса закивала.
— Мэри очень смелая, это прекрасно, – воодушевлённо похвалила Купер.
В то же время Роан делался всё мрачнее и мрачнее.
— А что было дальше?
— Я увидела е-е… её… Ссадины… синяки… кровь под кожей… Кровь, понимаешь?!. Я… я… Мне стало… плохо… Я выбежала… А там… он стоит… пьяный… Я не могла сдержаться… Я просто… Я его…
— Лекса, он получил по заслугам, – жёстко объявила Кара, не сводя взгляда с лорда Вудсберга. – Никто: ни муж, ни отец, ни брат не смеет бить девушку! Неважно, что говорят божьи или людские законы. Это ваши с Роаном земли, ваши пэзентри – ты можешь устанавливать здесь свой закон. Не так ли, граф?
Туго сглотнув, Роан тихо произнёс:
— Избиение девушки заслуживает наказания.
— Тебя кто-то видел в их доме? – поинтересовалась Кара у Лексы.
— Нет, но… я слышала, как… Мэри испуганно кричала… когда я ушла… наверное, увидела растерзанное тело отца…
— Это ничего.
— Её братишка…
Роан и Купер тревожно переглянулись и одновременно посмотрели на Лексу, ожидая продолжения.
— Он знал, что я пошла… к ним домой… Это он прибежал ко мне… ночью… сказал, что сестра при смерти…
— И где её братишка сейчас? – сдержанно спросила Кара.
— Может, на кухне? Я… велела Бетт накормить его и… спать уложить… а сама в Полисхендж отправилась.
Приоткрыв дверь библиотеки, граф громко позвал управляющего. В то же время Купер достала платок из кармашка жакета и принялась оттирать Лексе лицо и шею от следов крови.
— Да, милорд? – спешно явился на зов хозяина Лэндс.
— У нас снова объявились волки, – прохладно сказал лорд Вудсберг.
— Вы уверены, милорд? На прошлой неделе охотники доложили мне, что убили последнего.
— Другие волки.
Стюард осторожно покосился на Лексу, а потом спешно поклонился дамам.
— Ясно, – сдержанно кивнул Лэндс графу. – А где?
— В доме какой-то Мэри, – ответил Роан, понимая, что сестре трудно говорить.
— У вас и в Полисхендже, и в Милл-Энде по десятку Мэри наберётся…
— В Полисхендже. Найди сам.
Последнюю фразу граф уже бросил нетерпеливо.
— Простите, милорд. Конечно, милорд.
— Её младший брат в особняке, где-то в кухонных помещениях, в тепле, – пришла на помощь леди Купер. – О! Какая-то Бетт может знать.
— Моя жена, – тотчас пояснил Лэндс. – Спасибо, миледи. Всё понял.
Управляющий собрался уже было идти, но Роан вдруг остановил его.
— Мальчика домой не води, а Мэри из дома забери. Волк задрал их отца. И вообще, их лучше переселить в другой приход. Найди для Мэри жениха, я дам приданое за девушку.
— Девушка испорчена? – самым обыденным тоном поинтересовался стюард. – Размер приданного какой?
Скрипнув зубами, Лекса резко поднялась со стула. Её клыки вдруг начали удлиняться.
— Тише-тише, – Кара ухватила девушку за ладонь и потянула назад.
— Лэндс, не лезьте не в своё дело, – строго отчитал Роан.
— Простите, милорд. Я не имел в виду… ничего такого… Я… Простите.
— Лэндс, – обратилась к стюарду Кара, поднимаясь из-за стола и подходя к мужчинам. – Не надо ни женихов, ни приданого. Просто соберите этих двух сирот в дорогу. Я отпишу епископу Кросскому сопроводительное письмо: Мэри и её брата пристроят в местные аббатства. Они ни в чём не будут нуждаться.
На последней фразе леди Купер оглянулась на Лексу. Та прикрыла глаза и медленно кивнула.
Лэндс поклонился Каре так низко, как не кланялся даже графу, а затем поспешил исполнять распоряжения.
— Благодарю, – едва слышно выдавил Роан, опуская глаза.
Он действительно был искренне признателен женщине. Кара не только успокоила его сестру, спасла управляющего, но и предложила деликатное решение проблемы. И кажется, ничего не требовала взамен. Во всяком случае пока.
— О, мой милый лорд, стоило подождать целый век, чтобы услышать от тебя слова благодарности, – с лёгкой иронией заметила виконтесса. – Может, когда-нибудь ты поймёшь, что я не враг. Что вы с Лексой мне очень дороги.
Роан ничего не ответил, лишь перевёл взгляд на сестру. Та отрешённо смотрела в окно, но хотя бы уже не лежала на столе.
— Я всё ещё жду бумагу и перо, – напомнила о себе Кара.
Спохватившись, граф жестом указал ей вглубь библиотеки. Они прошли за стеллажи, где в одном из уютных уголков стоял секретер из сатинового дерева. Лорд Вудсберг пододвинул женщине стул, затем опустил крышку секретера и достал из ящичков лебединое перо и чернильницу, а из потайной ниши бумагу с неровными краями. Разложив всё перед виконтессой, он отошёл к краю книжной «стены», проверить в порядке ли сестра. Лекса по-прежнему сидела за столом, невидящим взглядом рассматривая за библиотечным окном небо.
Через пару минут Кара окликнула Роана, пододвигая к нему лист, исписанный каллиграфическим почерком.
— Проверьте, милорд, так ли всё? – мягко велела женщина.
Вудсберг не понял, что он должен был проверять, но перечитал письмо. Оно было составлено безукоризненно грамотно, любезно и с едва уловимыми нотками флирта. Или Роану просто так показалось? В 1666-м, ещё до того, как он узнал об обращении и соблазнении сестры Карой, молодой человек не раз замечал за виконтессой странную потребность в игривом обольщении окружающих. Особенно окружающих из высшего сословия. Пару раз Вудсберг даже впадал в яростный «вампирский» гнев из-за ревности, но Купер это явно нравилось.
— Хорошее сопроводительное письмо, – сдержанно выдал граф.
Посыпав мелким песком лист (дабы не размазались чернила), Роан сложил его и запечатал каплей расплавленного тёмно-красного сургуча. Виконтесса сняла с пальца золотое кольцо с овальным аметистом, на котором был вырезан череп в центре креста, и протянула Вудсбергу.
— Ещё несколько хвалебных слов от тебя, и я буду готова лично сопроводить сироток в графство Кросс, – насмешливо (но очень тихо, чтобы не расслышала Лекса) прошептала Кара.
Роан не стал отвечать, забрал перстень, прижал его к сургучу и протянул назад женщине. Однако та подала графу ладонь, явно предлагая надеть перстень на палец. Вудсберг замер: отказаться, конечно, было бы оскорблением, но и прикасаться к Каре он не хотел.
— Не пугайтесь, милорд, это же не обручальное кольцо, – уголки губ женщины дрогнули в снисходительной улыбке.
Нервно сглотнув, Роан надел перстень на мизинец виконтессе.
— Вы так любезны сегодня, граф, – лилейно прошептала леди Купер, – а ещё и шести утра нет. Что же будет к закату?

 

- - -

 
Тогда Вудсберги ещё не представляли, какие последствия будет иметь отправка «сирот» в графство Кросс. Что Мэри станет «спусковым крючком» всей трагической истории Полисхенджа 1779 года: она расскажет священникам о странных убийствах и вампире, аббат Секкер начнёт расследование, Кара Купер в стенах мужского и женского аббатств Кросса создаст две ветви Чёрной Инквизиции, а охотники-инквизиторы огнём и мечом будут карать всю нежить на Британских островах, не заботясь о сопутствующих потерях среди людей.

Немного визуализации:

[XXVII.]

XXVII.

Вчера, после «оживления» Кларк, Лексе так и не удалось отдохнуть. Ульва и ведьмы-целительницы убедили девушку, что её брат не пострадал, а просто физически и магически истощён. Сначала он перенёс ритуал «перехода» (Купер забрала у него не только свою сущность, но и часть его), затем Роан стал и «маяком» для сестры, и «проводником» для матери (в обе стороны!). Так что хозяин дома и вечеринки был отправлен отдыхать, а Лексе пришлось исполнять его обязанности. Хорошо, что в разные века у неё был опыт приёма большого количества гостей. Правда, не такой разношёрстной публики: ведьмовской ковен, некоторые горожане Полисхенджа, «хорошие» вампиры, чавсы и граймы из друзей Итана. Единственным плюсом было Рождество – ничьи наряды не вызывали удивления. Лекса и Кларк тоже облачились в ведьмовские костюмы. Точнее, Лекса не успела переодеться – первой из гостей (не считая уже прибывшей родни) явилась Эбигейл в сопровождении Маркуса. Поэтому Лундстрём пришлось остаться в «карнавальном» костюме, а Кларк спешно переодеться в подобный.
Про отсутствие Вудсбергов пришлось наврать: тут неожиданно помог Итан. Он на ходу придумал историю о несовершеннолетнем племяннике Эхо, который взял покататься машину родителей и угодил в полицейский участок. А поскольку родители праздновали Рождество на континенте, в участок вызвали его тётю – Эхо. Разумеется, с ней поехал и Роан. Лексе и Кларк оставалось лишь покивать в подтверждение истории, а потом выслушать от миссис Гриффин и мистера Кейна о безответственности и беспечности молодёжи. И конечно, Эбигейл не забыла похвалить Роана – «самого отзывчивого, воспитанного и добропорядочного мужчину Полисхенджа». Маркус даже слегка напрягся от таких эпитетов.
В остальном вечеринка прошла непринуждённо и весело. Даже Итан с друзьями ничего не натворили. Впрочем, Лекса выдала им (под командованием Рассела Лайтборна) такой арсенал фейерверков, что на «безответственность и беспечность» у молодёжи не осталось времени.
Кларк ещё была слаба после исцеления, так что заснула, едва её голова коснулась подушки. Лекса, навестив сперва брата (который продолжал «лечиться» сном), присоединилась к любимой. Нежно обхватив Кларк со спины, она поцеловала девушку между лопаток и тоже мгновенно уснула.
 
Утром Лекса и Кларк чудом успели застать Роана в гараже. Он уже был в мотокостюме и вывозил на улицу байк.
— А ты далёко собрался без нас? – с нотками возмущения поинтересовалась сестра.
— Доброе утро, – как всегда вежливо, с лёгким поклоном, поздоровался с девушками Вудсберг. – Я этой ночью отдохнул так, как не отдыхал с 1666 года. А вот вам обеим нужно набираться сил.
— Неслыханный эгоизм, да? – обратилась Лекса к Кларк.
— Ага. Кого-то очень напоминает, – хмыкнула Гриффин, ироничным взглядом обводя любимую.
— А я исправляюсь! Видишь, я взяла тебя с собой, несмотря на опасность. И вообще признаю, что, если бы детальнее посвящала тебя в вампирско-колдовские планы, прислушивалась к тебе, то проблем у нас было бы меньше… – Лекса перевела виноватый взгляд на брата: – Кларк предупреждала меня о Карле Эмерсоне. Что ему нельзя доверять. Но я пропустила мимо ушей. Прости.
— Эмерсона нанял я. И это не единственная моя ошибка. Вы с Кларк абсолютно ни при чём.
Лекса не стала продолжать тему, к тому же у неё было много других вопросов.
— А что, Итана ты оставишь без присмотра?
— Я попросил Ульву по-родственному приглядеть за ним. Скоглунды останутся в особняке настолько, насколько понадобится. Будут на связи.
— Это хорошо, – кивнула сестра. – А куда ты собрался на мотоцикле? А запасы крови?
— Мы с мистером Лэндсом запустили мобильные пункты сбора крови на территории Англии. Он тоже будет на связи: мне доставят кровь в любой момент в любую точку.
— Если только Купер не отправилась за границу, – осторожно подала голос Кларк.
Роан неуверенно повёл плечом.
— Что ей там делать, если мы все здесь?
— Например, прятаться от тебя, – резонно рассудила Лекса.
— Кара? Прятаться? Она прячется только если в засаде, чтобы напасть. Или посмотреть, как по её указке нападают другие.
— Это точно, – неприятно поморщилась сестра. – Например, как аббат Секкер.
 

- - -
(1779 год)

Конец июля был самой горячей порой у йоменов и пэзентри: жатва зерновых, сбор и обработка льна, покос и сушка сена, откачивание мёда, уход за скотом. И так с восхода до заката солнца. У Алексии Вудсберг последний месяц вошло в привычку выезжать верхом не по утрам, а после восьми вечера, когда работники уже покидали поля и пастбища, возвращаясь в свои поселения. Лорд Вудсберг ещё в 1666 году купил здесь манор с парой приходов, из которых главным (и ближайшим) к особняку был Полисхендж. Он располагался в долине небольшой реки, в нескольких милях от «запретного холма». Запретного, потому что стюарды (управляющие) Лэндсы больше века внушали людям обходить стороной графский особняк. Мол, хозяева, ещё со времён Карла II, воинствующие аристократы и шпионы монархов, возвращаются и покидают эти места без предупреждения, и обладают «королевским помилованием» на случай, если любопытные забредут на их территорию.
Запах свежескошенной травы, смешанный с пряным ароматом клевера и ромашки, хорошо перебивал прочие ароматы, в том числе молодого девичьего тела, лежащего поблизости. Это сильно помогало бороться с вампирским голодом, а ещё – хорошая порция крови перед прогулкой. Брат регулярно снабжал Лексу, лишь бы она не охотилась сама, как было в конце апреля и мае, сразу после пробуждения. Хорошо, пэзентри списали убийства на диких зверей и не послали за коронером в Лондон. К тому же управляющий Лэндс, выполняющий роль мирового судьи в Полисхэндже, умело замёл следы.
— И чего вас все так боятся? – весело пробормотала Мэри, очерчивая соломинкой контур лица Вудсберг.
Девушки лежали на высоком стоге, нежась в лучах золотого заходящего солнца.
— Не имею ни малейшего представления, – улыбнулась Лекса, игривым изумрудным взглядом обводя красотку.
— Отец говорит, что в детстве как-то был на холме и видел привидений в окнах вашего особняка.
— Это от недостатка образованности.
— Да, миледи, он невежественен. Наверняка, просто ваш отец или дед приезжали в тот день.
— Наверняка, – подтвердила Вудсберг.
Сдвинув косынку Мэри за голову, Лекса притянула к себе девушку за подбородок и сладко поцеловала. Та смущённо захихикала.
— Боже… Отца бы удар хватил, если б он знал, почему я задерживаюсь после работ в поле.
— Боже… Меня сейчас хватит удар от твоей болтливости, – передразнила Вудсберг.
— Простите, миледи.
Девушка склонилась над Лексой, целуя её глаза, скулы, губы, шею. В такие моменты Вудсберг чувствовала себя почти человеком, и даже её прохладная кожа становилась теплее, а сердце ускоряло удары и трепетало. На некоторое время ей удавалось забывать, почему вернувшийся с войны брат спешно купил этот манор (вместе с долгами прежнего владельца) в доброй сотне миль от Лондона, и вместе с Лексой прятался здесь от людей.
Внезапно Мэри вздрогнула и, оглянувшись, замерла.
— Я слышу конский топот, – прошептала она.
«Я слышу его уже четверть часа», – усмехнулась про себя Вудсберг.
— И что? – мягко спросила Лекса, поглаживая ладонью бедро девушки под платьем из хлопка.
— Вдруг это отец меня ищет? А я грабли и своей мешочек внизу у стога оставила.
— Полагаешь, стоит поднять грабли наверх? – улыбнулась Вудсберг. – Боюсь, нам будет неудобно.
Мэри прыснула со смеху, но быстро спохватилась:
— Ну я же серьёзно!
— И я серьёзно. Очень неудобно. И разве у твоего отца не хромая кляча? Когда он успел обзавестись резвым рысаком?
— Что-о?.. Но как?.. Откуда вы знаете, что это рысак?
— Слышу, – снисходительно улыбнулась Лекса. – Уж скорее это Арон объезжает свои владения.
В глазах Мэри появился неподдельный испуг.
— Он увидит вашу лошадь и подъедет. Господи, он меня убьёт!
— Мой брат на такое не спосо-о-о…
Договорить Вудсберг не успела – девушка мгновенно скатилась со стога, похватала свои вещи и бросилась в сторону поселения. Лекса разочарованно вздохнула, прикрывая глаза. Рукой она нащупала свою треуголку и положила на лицо, чтобы спрятаться от солнца.
Кто бы не управлял рысаком, он решил нарушить уединение Вудсберг, подъехав прямо к стогу. А незадолго до этого кобылица Лексы расфыркалась и ускакала в другой конец поля. Это было странно: Селима оказалась очень смелой лошадью, даже вампиров-Вудсбергов перестала бояться в первый же день. Её не надо было привязывать, успокаивать в грозу, объезжать стороной волка. Впрочем, волков в графстве Йесшир насчитывалось не так много, а когда проснулись Вудсберги, все прочие хищники стали держаться подальше от Полисхенджа.
— Судя по медленному сердцебиению, – вдруг послышался бархатистый женский голос, – вы или умираете, или ревенант. Хотя теперь говорят: «вампир». Если так, то примите мои извинения, что спугнула добычу. Впрочем, могу составить компанию в охоте.
Лекса тотчас распахнула глаза и только потом сняла с лица шляпу. Резко приняв сидячее положение, она наклонилась вперёд, дабы посмотреть на всадницу и подтвердить свою догадку.
— Кара?..
— Да. В отличие от вас я имена не меняю, – иронично отозвалась Купер. – Разве что фамилии во время замужеств. Но это ненадолго. Значит, теперь Алексия и Арон?
Вудсберг легко спрыгнула со стога и прежде, чем жеребец Кары успел отшатнуться, крепко ухватила его под уздцы.
— Хочешь сказать, что заехала сюда не случайно? – с вызовом спросила Лекса.
— Из Лондона-то? Так далеко даже бешенная гончая не забежит.
— Тогда где тебя носило три месяца? Мы ещё в конце апреля пробудились!
— Это претензия? – удивилась Купер.
— Проклятье! А не похоже?!
Глаза Вудсберг возмущённо сверкнули. Она с силой потянула жеребца за узду к земле. Конь начал заваливаться, и Кара торопливо спешилась, ловко освободив юбку своей тёмно-бордовой амазонки с верхней луки седла. Лекса тут же оттолкнула рысака в сторону: испуганное животное бросилось прочь.
— Ну что за жуткие манеры? А как я назад поеду?
— У нас погостишь, – пожала плечами Вудсберг. – Возможно. Если меня удовлетворит твой ответ про три месяца.
Сдержать улыбку после такого Купер не могла.
— Новости из этого захолустья очень долго шли до Лондона. А ваш нынешний управляющий, видимо, не получил наказ от предков отправить мне весточку, когда вы с Роаном пробудитесь.
— Наказ? Так это была ты? Лэндс сказал, что сам Карл II посвятил их род в «хранители».
— А почему не сам Господь Бог? – хмыкнула Купер. – Моя дорогая девочка, неужели ты думаешь, что монархам есть дело до простых смертных? И бессмертных тоже. Однако история любит обрастать легендами…
— Вот и нам с братом рассказ Лэндса показался слишком невероятным.
— И Роан даже не попытался выяснить правду? – недоверчиво переспросила Кара. – Или просто тебе не сообщил?
Вудсберг нахмурилась и перевела взгляд на горизонт, где возвышался холм с красивым старинным особняком.

Немного визуализации:

[XXVI.]

XXVI.

Кара не взяла с собой водителя: в случае чего, лишние свидетели могли стать обузой. Ситуации была непонятной. За свою жизнь Купер повидала многое, в том числе «фантомное опьянение», вызванное самогипнозом. Некоторые вампиры даже умышленно практиковали такое: обычно это походило на транс, сильное расслабление, успокоение, апатию, однако на связность речи не влияло. Да, конечно, будучи человеком, Эхо «лечилась» не только лауданумом, но и спиртным (а чаще их сочетанием) и прекрасно помнила, как это. Вот только Кара не хотела верить, что её Меченосец запрограммировала себя на возвращение в прошлое, возвращение к алкогольно-наркотической зависимости. Но, если вдруг так и случилось, Купер выбьет из девушки эту дурь раз и навсегда! Больше никакой свободы, ни в чём не получит!
Бентли Континентал Флаинг Спур стоял в гараже Кары именно для случаев, когда она сама садилась за руль. Стремительный и элегантный седан сочетал в себе лёгкое вождение и прогрессивную роскошь. В салоне использовались лучшие сорта кожи и дерева, а ручная сборка гарантировала высочайшее качество. В общем, всё, как любила женщина. А вот гонять она не любила, но сегодня был не тот случай, так что Бентли долетел до бара меньше, чем за десять минут. Дорогу Купер прекрасно знала: здесь когда-то работала барменом Луна. Вообще, Кара периодически заставляла своих домочадцев работать, осваивать разные профессии. Во-первых, чтобы те не слонялись без дела и не вызывали подозрений, во-вторых, это было полезно и для получения разных навыков, и для связей, и для наблюдения.
Припарковав машину у заднего входа, женщина вошла в бар через служебные помещения. Её солидный внешний вид не вызвал никаких вопросов ни у одного работника. А вот непосредственно в баре тьма вопросов возникла уже у самой Купер. Какого чёрта Эхо играет в дартс? Почему ни у кого не вызывает подозрение, что Эхо не промахивается? Эхо действительно еле держится на ногах или притворяется перед игроками? Почему среди игроков куча полуголых? Впрочем, ответ на последний вопрос не заставил себя долго ждать: парень, закончивший метать дротики, под дружный свист и хохот снял футболку и протянул Вудсберг. Эхо отправила её в стопку одежды, сваленную неподалёку на кресле, а потом, отсалютовав парню шотом, опрокинула спиртное в рот. Цепкий взгляд Кары тотчас пересчитал трофеи: шесть футболок, четыре рубашки, три пары обуви, жилетка, галстук и даже ковбойская шляпа.
— Снова моя очередь! – раздвигая толпу, пробасил здоровяк босой и оголённый по пояс.
— Квин, без штанов останешься!.. Как домой добираться будешь?!. – раздались отовсюду насмешки. – Или тебе не терпится раздеться перед победительницей?!.
Кара почувствовала, как её накрывает ледяное спокойствие. Гневное ледяное!
— А можно мне сыграть с победительницей? – поинтересовалась Купер с приторной любезностью.
Захмелевшая компания дружно обернулась. Увидев женщину, Эхо нахмурилась.
— Леди, мы тут вообще-то на раздевание играем, – объявил здоровяк, а остальные весело закивали.
Дорогая одежда Кары и слишком приличный вид явно смущали игроков. Купер неспешно расстегнула полупальто, сняла его и пристроила на спинке ближайшего стула, оставшись в тёмно-рубиновом костюме.
— Будем считать, что я уже начала раздеваться, – иронично заметила она.
Послышались смешки, а один из игроков сказал:
— Нечестно будет. Наша победительница уже выпила со всеми.
— Хорошо. Я тоже выпью с каждым из вас, – согласилась Купер и махнула бармену, наблюдавшему за дартсистами. – Каждому по шоту виски Макаллан, и мне столько же сразу в большой бокал.
Компания довольно зароптала: отказываться от дорогого виски за чужой счёт никто не собирался. А вот Эхо становилась всё угрюмее.
Пока бармен наполнял шоты и бокал, Кара приблизилась к девушке.
— Чуть больше радости в глазах, – шепотом посоветовала Купер.
Незаметно взяв Вудсберг за запястье, женщина проколола ей ногтем латеральную подкожную вену. Эхо вздрогнула и удивлённо посмотрела на Кару, а та безо всяких объяснений просто попробовала на вкус добытую каплю крови. Сильно выраженное присутствие этилового спирта повергло Кару в замешательство. Алкоголь в крови вампира не должен был «читаться» – это нарушало все законы природы. Природы вампира!
Игроки разобрали с подноса бармена шоты, Купер взяла наполненный до краёв бокал.
— С Рождеством, – не утруждаясь с выдумыванием тоста, предложила женщина.
Компания тотчас поддержала, словно ничего важнее этого события на свете не было.
— Повтори всем за мой счёт, – велела бармену Кара, а затем почти залпом осушила свой бокал.
Как и полагалось, её организм переработал алкоголь мгновенно.
— Только один бросок, – обратилась Купер к Эхо, устанавливая правила. – Вся моя одежда против твоих трофеев.
Женщина кивнула на кресло с одеждой проигравших. Дартсисты довольно заулюлюкали, очевидно, уже предвкушая стриптиз.
— Один? – переспросила Вудсберг, пытаясь говорить внятно.
— Именно так. Бросай первой. Только давай с трёх метров.
В баре сделалось значительно тише. Даже те, кто не играл в дартс, заинтересовались исходом «поединка».
Взяв дротик, Эхо встала туда, куда указала Купер. Та, не отрывая внимательного взгляда смотрела на девушку, а вовсе не на мишень. И когда Вудсберг приготовилась к броску, Кара, не шевеля губами, беззвучно скомандовала:
— В молоко.
Внушение сработало идеально – дротик вонзился в стену за пределами внешнего кольца. Изумлённый вздох прокатился по помещению: никто не мог поверить, что Эхо промахнулась. Между тем Купер взяла свой дротик и метнула, почти не целясь. Разумеется, в «бычий глаз» она не попала, дабы не привлекать внимания, просто попала в сектор «13».
— Всё, ребята, игра окончена, – самым миролюбивым тоном объявила женщина. – Забирайте свою одежду. И с этой девушкой больше на раздевание не играйте. Она чемпион Новой Зеландии по дартсу.
Кто-то из игроков присвистнул от изумления, кто-то возмутился, а один спросил:
— А вы кто?
— Я? – Купер слегка улыбнулась. – Её тренер. Слежу, чтобы она ни с кем не играла в барах на деньги. Так что вы ещё легко отделались.
Взяв пальто в одну руку, Эхо – другую, Кара направилась к барной стойке. Быстро расплатившись за виски, она увела девушку на улицу через служебные помещения. По опыту Купер знала, что пьяные человеческие существа бывают очень агрессивными и приставучими. Поэтому, не тратя время на разговоры, она запихнула Вудсберг на заднее сиденье Бентли и поспешила отъехать подальше от бара.

 
— Останови… – через несколько миль попросила Эхо. – Мне надо… п-подышать…
Кара взглянула в зеркало заднего вида на девушку, та выглядела неважно.
— Твою мать, Секкер, – зашипела женщина, скрипнув зубами, – ты что, деградируешь – снова превращаешься в человека?!
Быстро оглядев окрестности острым вампирским зрением, Купер сначала выжала педаль газа, пролетев на «шестистах лошадиных» ещё пару миль, а затем свернула на лесную дорогу из щебёнки. Здесь уж точно не могло быть других машин. Лесная комиссия запрещала использование этих дорог транспортом, за исключением служебных нужд. Погасив фары, женщина вышла из авто, открывая заднюю дверь и помогая выбраться Эхо.
— Спа-а… спасибо… – выдохнула та.
— Да что с тобой такое?! Ты не должна пьянеть!
— Тшш… – несколько раз глубоко вздохнув, Вудсберг сдавила пальцами виски. – Говори тише… Не знаю я… что такое…
— А какого чёрта ты продолжала пить, если чувствовала, что что-то не так?!
— Захотелось! – огрызнулась Эхо, тоже повысив голос.
— Ах, как умно.
— Плевать!.. Я не претендую на ум!
— Заметно, – жёстко процедила Кара. – Ладно, Алия разберётся, что с тобой – зайдёшь к ней в лабораторию, когда вернёмся.
— Ну конечно!.. Пусть твоя доктор Менгеле… зверюшек препарирует!
— Так, я не собираюсь продолжать это разговор, пока ты пьяна, – строго объявила Купер. – Пей мою чистую кровь, а я буду твою проспиртованную.
Прежде, чем Эхо успела что-то возразить, Кара выпустила клыки и впилась ими в шею девушки.
— Да кто сказал… что я хочу… очистить кровь?.. – пробормотала Вудсберг. – И разбираться в этом… тоже не хочу… Я убиваю вампиров… похищаю людей… злоуто… злоупо… требляю спиртным… Я упала в пропасть… на самое дно… Я заслужила…
Купер медленно оторвалась от шеи Эхо и пристально посмотрела той в глаза.
— О нет, дна ты ещё не достигла. Но раз по-хорошему ты не хочешь, я устрою тебе падение Голиафа…
Обхватив девушку рукой за шею, Кара притянула её к себе, жестким поцелуем впиваясь в губы. Вудсберг резко дёрнулась назад и едва не потеряла равновесие. Точнее, замерла, балансируя на грани, поскольку дверной проём за ней оказался открыт. Купер, не раздумывая, помогла Эхо лишиться равновесия – втолкнула её в салон, опрокинув на диван. Заднее сиденье в Бентли было широкое, удобное, так что Кара не стала брезговать. Не в этот раз! Желание наказать Вудсберг, воспользоваться глупой ошибкой было выше её сил. Но главное – отобрать Эхо у Роана!
— Кара… нет… – попыталась запротестовать Вудсберг, упираясь ладонями в плечи женщины. – Не надо…
— Конечно, надо. В первую очередь тебе самой, – Купер перехватила руки девушки, заводя их Эхо за спину. – Хватит этого самобичевания. Никто не оценит. Тем более Роан.
При упоминании о муже глаза девушки предательски увлажнились, заметив это, Кара тотчас воспользовалась ситуацией.
— Или ты забыла, как он обманом приковал тебя к алтарю? Как стирал память? Как отпустил со мной?
Эхо крепко зажмурилась, тяжело дыша и кусая губы.
— Я бы не отпустила, – зашептала на ухо девушке Купер, расстёгивая её курточку, а затем и рубашку с брюками. – Ты бы всегда была моей. Только моей. Я бы любила тебя. Заботилась. Согревала. Ласкала.
Кара действительно принялась ласкать Эхо, скользя ладонями и губами по её телу. Ресницы Вудсберг задрожали и из-под них показались дорожки слёз.
— Забудь обо всём, что было, – убаюкивающе зашептала Купер, периодически прикусывая шею девушки и отпивая кровь. – Я дам тебе новую жизнь. Ты полюбишь её. Ты полюбишь меня…
Девушка заёрзала в последней попытке оказать сопротивление, а потом затихла, уступая безудержному напору Кары.

Немного визуализации: