II.
Ей позвонил специальный инспектор Линкольн Уиттл из графства Кросс – бывший чёрный инквизитор. Да, орден был распущен, но некоторые «охотники» подались в полицию и, когда преступление совершал вампир, они докладывали Эхо. Кто пытался брать правосудие в свои руки (или того хуже, преследовал «мирных» вампиров), отвечал перед Белым Палачом. Это прозвище прилипло к миссис Вудсберг с подачи вампиров-смутьянов, решивших, что смерть Кары Купер ознаменовала новый век – век вампиров. Однако бывший Палач, чёрный инквизитор, расправлялась с саботажниками быстро и без жалости. А поскольку приезжала она (с Роаном или помощниками) на белом роллс-ройсе, то и называть её стали Белым Палачом, а её команду – белой инквизицией.
Сегодня Эхо отправилась «на вызов» без супруга: Роан и Итан (подросток-вампир, которого Вудсберги взяли к себе) уехали в город закупать продукты к приезду многочисленных гостей-людей. Уехали они на роллс-ройсе с водителем – Карлом Эмерсоном. Это тоже был «мирный» вампир. Вообще, Роану приходилось теперь «кормить» донорской кровью штат из пяти работников «Особняка вампира» (новой местной достопримечательности), а также дюжину белых инквизиторов. К счастью, он мог себе это позволить: они с Виком Лэндсом вполне легально запустили несколько мобильных пунктов сбора крови, причём за вознаграждение, в отличие от NHS Великобритании, полностью зависящей от добровольных пожертвований населения.
Декабрь 2005 года стал самым холодным за последние десять лет, ночью температура опускалась даже ниже нуля. Однако вампирам погода дискомфорта не доставляла, поэтому Эхо с помощниками прибыла к кафе (о котором рассказал Линкольн) на мотоциклах. Тёплые куртки и шлемы на инквизиторах были лишь для вида, дабы не привлекать внимание людей. Из телефонного разговора с инспектором Уиттлом стало ясно, что в графстве Кросс серьёзные проблемы – вампиры среди белого дня, не боясь огласки, завалились в кафе с кучей посетителей и устроили себе кровавый пир. Явившихся на помощь людям полицейских они безжалостно задрали и продолжили «игры с едой».
Четверым инквизиторам Эхо приказала рассредоточиться по периметру здания (на случай, если кровососы побегут), ещё с троими вошла внутрь. Изуродованные трупы на полу в багровых лужах могли ужаснуть кого угодно, но Вудсберг даже не поморщилась – за свою жизнь она навидалась всякого, а уж в воспоминаниях Джека Андерса кровавых извращений вообще было не счесть. А вот подвязанный за ноги к потолку Линкольн без рубашки с изрезанным торсом и куча пивных кружек на полу под ним, в которые стекала кровь, вызвали у Белого Палача холодную ярость. Не то, чтобы Уиттл был ей другом когда-то (нет, отцы-инквизиторы не допускали такого!), но Эхо уважала его, как «охотника». Не только потому, что он убил много нежити, но потому, что он был честным, принципиальным, отзывчивым.
— И где же крысы, что всё это сотворили? – жёстко спросила Вудсберг, цепким взглядом окидывая разгромленное помещение. – Трусливо разбежались по углам?
Из-под барной стойки вдруг появился вампир с жутким оскалом.
— Ты кто такая?! И что тебе надо?! – угрожающе прохрипел он.
— Можешь назвать меня Белым Палачом… то недолгое время, пока твоя голова ещё не отделена от тела. А ты, так полагаю, крысиный король? Сам организовал эту вечеринку или кто-то приказал?
— Закончились те времена, когда вампирам приказывали! – огрызнулся кровосос. – Правда, ребята?!
Из-за барной стойки, перевёрнутых шкафов и столов показалось ещё полтора десятка скалящихся вампиров. Помощники Вудсберг тотчас выпустили клыки и достали клинки из ножен, косясь на окруживших их кровососов.
— В одном ты прав: времена для вас закончились… – многозначительно подтвердила Эхо. – «Готовы или нет, я иду».
Легко оттолкнувшись от пола, Палач в невероятном прыжке (невероятном даже для большинства вампиров) перелетела сразу половину помещения, в том числе барную стойку. Оказавшись возле «крысиного короля», Вудсберг впилась клыками ему в шею и одновременно свернула оную. А пока тело кровососа падало на пол, Эхо вытащила из-за спины 40-сантиметровый меч-вакидзаси и отрубила голову вампиру. Теперь Палачу не требовался хороший замах, правильный угол и длинный меч, чтобы обезглавить нежить – силы убитых кровососов питали Вудсберг невероятной энергией.
Эхо обвела ледяным взглядом «крыс», лишившихся главаря – те были в замешательстве, косились друг на друга, словно ожидая, кто выскажет предложения, что делать дальше. Вудсберг решила им помочь:
— А теперь вы в панике убегаете. Не успеете – отправитесь вслед за своим королём. Побежали! Я – догоняю.
Половина кровососов, и правда, бросилась прочь из кафе, но остальные накинулись на Эхо. Первого она насадила на вакидзаси и резким движением располовинила до макушки, второму (в то же самое время) проломила другой рукой грудную клетку и вырвала сердце. Затем троих Вудсберг, точно котят, отшвырнула в центр помещения к своим помощникам, а оставшуюся парочку столкнула друг с другом черепами и тут же задрала. Вынув из внутреннего кармана кожаного френча батистовый платок, Эхо стерла следы крови с губ и подбородка. Между тем инквизиторы тоже закончили разбираться со своими противниками и по знаку Палача направились на улицу, помочь собратьям.
Вудсберг приблизилась к Линкольну, отпиннула в разные стороны пивные кружки под ним и, придерживая тело Уиттла, перерезала верёвку.
Уложив на пол молодого человека, Эхо виновато произнесла:
— Прости, что не успела.
Линкольн с трудом приоткрыл глаза, на обескровленных губах появилось слабое подобие улыбки.
— Ты всегда была… медленнее…
— Ничего подобного, – печально усмехнулась Вудсберг, крепко держа Уиттла за руку, – я всегда была лучшей, а ты только вторым.
Пульс под пальцами Эхо неумолимо затихал.
— Лучшей… да… во всём…
— Ты хочешь жить? – осторожно спросила Вудсберг.
— Кто же… не хочет?
— Я имею в виду вампиром.
— Разве… это… жи-и-и…
Линкольн не закончил фразу, потеряв сознание.
— Жизнь бывает разной, – глухо пробормотала Палач, поднимаясь с корточек и озираясь по сторонам.
Кругом были трупы и кровь, но человек, лежащий возле её ног, ещё имел шанс на спасение. Вот только вопрос: обращение в вампира – это спасение? Или вечное проклятие?
Роан спустился в склеп: в помещение, где пару месяцев назад содержался Итан. Теперь здесь находился молодой человек с тёмным оттенком кожи. Сейчас он крепко спал, а его запястья были сцеплены «ведьмовскими наручниками», дабы подавить силы и волю новообращенного. В подвал Эхо позвала супруга со словами: «Мне нужно тебе кое-что показать».
— И что делает в нашем склепе этот мавр? – сдержанно поинтересовался Вудсберг.
— Может, ждёт, когда ты изживёшь свои старинные аристократические замашки? – с нотками упрёка в голосе отозвалась жена.
— Хорошо. Что делает в нашем склепе это «кое-что»?
— Роан, он мой товарищ из чёрной инквизиции. Тоже был охотником. Его едва не убили – я не могла его бросить.
— Кажется, я уже слышал эту историю, – сухо заметил мужчина. – Мы несколько недель не могли усмирить Итана, и ты обещала, что больше не будешь брать в дом новообращённых.
— Это другой случай, – супруга поджала губы, понимая, что скрывать правду бессмысленно, однако и говорить её тоже не хотелось.
— И что особенного на этот раз?
— Ну-у… это Линкольн. Он тоже был инквизитором. Он был хорошим охотником. И хорошим человеком.
— Эхо, ближе к сути.
— В общем… это я… его обратила, – тихо отозвалась супруга и потупила взгляд.
Роан опалил жену холодным голубым взглядом.
— Я же предупреждал никогда не делать такого, – сурово произнёс Вудсберг. – Он что, умолял тебя об этом?
— Нет, но… я не могла поступить иначе.
— Могла. Но не захотела. Надеюсь, этот «хороший человек» (бывший человек) не проклянёт тебя за то, что ты сделала.
Роан ещё раз окинул Уиттла внимательным взглядом, а затем вышел за дверь. Эхо тотчас поспешила следом.
— А если бы на твоих глазах умирала сестра, ты бы просто смотрел и ничего не делал? – ощерилась жена.
Остановившись, Вудсберг повернулся к супруге и обхватил ладонями её плечи.
— Эхо, я тебя ни в чём не обвиняю. Я лишь предупреждаю. Совершая такие поступки, ты должна быть готова к последствиям. Вспомни себя и Купер. Что ты чувствовала, когда прошёл период привязанности к ней? Что бы ты чувствовала сейчас, окажись она жива?
— Не сравнивай, – нахмурилась супруга, высвобождаясь из рук Роана. – И вообще, хватит учить меня жизни! Тебе заняться нечем? В аэропорт за сестрой-ведьмой не пора?
Вудсберг решил не возвращаться к прежней теме, понимая, что задел Эхо за живое. Но ведь хорошо, что в ней осталось это нечто «живое»?
— Лекса сказала, что они перенесли рейс на завтра, – с завидной выдержкой отозвался супруг и направился к выходу из склепа.
Эхо снова пришлось его догонять.
— Почему?
— У неё какие-то срочные дела с ковеном.
