III.
— Мисс, это ваша сумка? Давайте уберем её на полки для багажа? – предложила стюардесса, указывая на ящики над сиденьями.
Лекса и Кларк уже находились на своих местах в бизнес-классе самолета, вылетающего в Лондон через четверть часа. Гриффин, конечно, считала расточительством такую роскошь, но билеты ведь покупала не она. А президенту «Иггдрасиль», видимо, было не по статусу путешествовать, как обычные люди.
— Да, это моя сумка. И нет, убирать её не надо. Благодарю, – Лундстрём, как всегда, была сама любезность и прямота, явно не понимая намёка.
Кларк поспешила прийти ей на помощь.
— Лекса, она имеет в виду, что это чьё-то место – сейчас придёт пассажир, – тихо прошептала Гриффин.
— Не придёт, это место выкуплено мной, – спокойно отозвалась Лундстрём.
Кларк едва сдержала смешок: ну точно, даже ручная кладь у «президента» путешествовала по особому статусу.
— Для сумки? – явно не поняла стюардесса.
— Совершенно верно. Там урна с прахом.
Находящиеся неподалёку несколько пассажиров обернулись на девушек.
— Понимаете, это наш дедушка, – тотчас принялась объяснять Кларк, чувствуя себя неловко. – Он был пилотом. И мы везём его прах на родину. И было бы неуважением, закинуть его на полку в последнем его полёте.
Лекса изумлённо посмотрела на Гриффин, пару раз хлопнула глазами и наконец кивнула стюардессе.
— Да, конечно, – согласилась та. – Тогда я пристегну его ремнями, если вы не против?
— Спасибо, – улыбнулась Кларк и тотчас добавила: – Только алкоголь во время полёта ему не предлагайте.
Как только стюардесса ушла, Гриффин удивлённо спросила:
— Зачем ты взяла урну в салон? Почему не сдала в багаж?
— За последний год в лондонском аэропорту зафиксировано более 20 тысяч обращений о потерянном багаже. Это почти 55 чемоданов в день, – многозначительно поведала Лундстрём.
— О! Я смотрю, ты просто фанатеешь от статистики.
— Что делаю?
— Благоговеешь, – «перевела» Кларк на понятный Лексе язык. – А 55 чемоданов это из скольких?
— Ну-у… в день аэропорт принимает около 200 тысяч пассажиров. Но беспечно полагаться на везение.
— Конечно-конечно. Хорошо, что ты статистику авиакатастроф не изучила.
Лундстрём смущенно улыбнулась:
— Вообще-то изучила.
— Да-а? Тогда почему мы не идём пешком до Лондона?
— Ладно, я поняла твой сарказм. Но всё равно эта урна слишком ценна, чтобы сдавать её в багаж.
Кларк не стала спорить. Из-за праха в этой урне они даже вылет перенесли на сутки, потому что Лекса вчера сорвалась куда-то с семейством Скоглундов и отсутствовала целый день. Конечно, Гриффин предполагала, что любить ведьму будет трудно, но не ожидала, что станет ревновать её к ковену. Ведьмовской клан отнимал у Лексы очень много времени и сил. И хотя Кларк (в свободное от учёбы время) могла и в «Иггдрасиль» к любимой приезжать, и в поселении ходить с ней к ведьмовской братии, однако Гриффин чувствовал себя лишней. Нет, конечно, Лекса ей всё рассказывала, объясняла, показывала, вот только это было, как если бы Кларк попала в компанию спортсменов или военных, или учёных. Они все находились «на одной волне», а Гриффин вроде бы и рядом, но совсем далеко. И это очень тяготило.
— Кларк, что с тобой? – ворвался в размышления заботливый голос Лексы.
— А?
— Ты какая-то грустная? Я думала, ты будешь рада побывать в Полисхендже, повидаться с мамой.
— Я… да-а… конечно, рада, – рассеянно отозвалась Гриффин.
— Это из-за того, что мы остановимся не у неё, а у Роана с Эхо?
— Нет-нет, останавливаться у мамы мы, точно, не будем. Иначе она засыпет нас неудобными вопросами.
— Почему неудобными? – встрепенулась Лекса. – Если у неё есть какие-то сомнения, тревоги, то мы обязаны развеять их.
— Как же я люблю твою старомодность, – улыбнулась Кларк и взяла любимую за руку, переплетая её пальцы со своими.
— Н-да? А в прошлый раз ты сказала, что она тебя убивает.
— Одно не мешает другому.
Лекса обвела Кларк тёплым любящим взглядом.
Международный аэропорт Хитроу встретил девушек радушно и вовсе не потерял их чемоданы. А новый шофёр Вудсбергов доставил на роллс-ройсе в Полисхендж. Правда, Лудстрём настояла сначала заехать к миссис Гриффин.
— Лекса, я должна тебе кое-что сказать, – вдруг объявила Кларк, когда автомобиль остановился у калитки её дома.
— Сейчас? – удивилась та.
Гриффин растерянно кивнула и перевела взгляд на шофёра.
— Мистер Эмерсон, оставьте нас на минутку, – вежливо попросила Лудстрём.
Карл кивнул Лексе в зеркало заднего вида и поспешил покинуть автомобиль.
— А разве он снаружи не будет слышать? – тихо шепнула Кларк.
— Будет. Но, во-первых, мой брат никогда бы не взял шофёром бестактного человека (ну или вампира), а во-вторых, так будет легче признаться тебе.
— Признаться?
— Очевидно. Какой ещё разговор не может ждать за минуту до встречи с матушкой?
— Фуух! Чуть было не подумала, что у тебя развились телепатические способности, – выдавила неловкую улыбку Гриффин.
Лекса взяла любимую за руку и нежно посмотрела в глаза.
— Моя дорогая Кларк, ты можешь сказать мне, что угодно. Не надо так переживать. Я слушаю.
— Понимаешь… мама очень сильно волнуется за меня. Она никак не может понять, что мне уже 22! В ваши времена это был взрослый человек, ему позволялось принимать самостоятельные решения…
— Не всё было так однозначно, особенно для женщин, – поправила Лудстрём. – А взрослые дети были так же любимы матерями, как и маленькие. Просто проявление родительской любви и восприятие детства сильно отличались от современных. Но ты ведь не об этом хочешь поговорить.
— В общем, я соврала маме, чтобы она не волновалась и не расспрашивала о наших отношениях, что у нас с тобой всё серьёзно, и как только я окончу университет, мы заключим брак, – выпалила Кларк на одном дыхании и крепко зажмурилась.
Улыбнувшись, Лекса наклонилась к девушке и мягким поцелуем коснулась её губ. Гриффин осторожно приоткрыла один глаз, затем – другой.
— Ты не сердишься? – осторожно спросила она.
— Почему я должна сердиться? В мои времена брак рассматривался как экономическая и социальная сделка. Мой дед сильно рисковал, позволив джентльмену-капитану жениться на моей матери. Да, свобода скаттового крестьянства была велика (не чета прочим европейским странам), но она существовала внутри своего мира. Дед дал разрешение на брак с иностранцем только потому, что тот согласился осесть на его землях. Впрочем, подозреваю, что это разрешение было получено лишь благодаря ведьмовским способностям моей матушки… А твоя мама дала нам разрешение несмотря на то, что ты покинула её дом, страну, не получила пока достаточного образования, да ещё влюбилась в девушку. Миссис Гриффин – удивительная женщина. И тебе только кажется, что она ограничивает твою самостоятельность или влияет на принятие решений. Напротив, она даёт тебе очень много свободы.
Разница мировоззрений заставила Кларк задуматься о том, как смешны её претензии. А ещё вспомнить, что собственный брак Лексы был настоящим кошмаром.
— А почему ты сказала: «дала разрешение НАМ»? – вдруг припомнила Гриффин. – И вообще, по-моему, для тебя это даже не было секретом…
— А это был секрет? Извини, я не знала. Видимо, твоя мама тоже: она позвонила мне пару недель назад, и мы с ней всё обсудили.
Уставившись на Лексу, Кларк изумлённо захлопала глазами.
— Что? – искренне не поняла Лудстрём. – Что-то не так?
