"СОТНЯ" / Тайна особняка на холме II или Последняя игра / ООС

[生]

Автор: olga_n_k (生)
Жанр: мистика
Часть 1:
https://www.thecentre.ru/forum/index.php?topic=9386.0
или
https://olgank-ok.narod.ru/fanart/pdf/tonh.pdf
Время и место действия: декабрь 2005 - 2006 / параллельный мир

Саундтрек #1:
https://olgank-ok.narod.ru/fanart/audio/vampir_ne_mozhet_palacha_ljubit.mp3

Великую чуму я пережил,
Святую инквизицию застал.
И королям на море я служил,
И смерть в бою лицом к лицу встречал!

 
Я проклят был, и был я обращён:
Небрежный чернокнижник с жаждой крови.
В душе я был давно опустошён,
Я презирал людей любых сословий.

 
И вот однажды появилась ты:
Мечом разящий ангел или демон?
Палач! Всю нежить ты легко, без суеты,
В пасть отправляла огненной геенны.

 
Ты – чёрный инквизитор – злейший враг
Заполнила собой все мои мысли.
Я жаждал твоей крови, делал шаг…
И отступал, лишив охоту смысла!

 
Я позабыл коронный свой укус.
Хотел я ощутить сердцебиенье,
И на губах почувствовать твой вкус,
Ловя дыханье каждое мгновенье.

 
Вампир не может Палача любить?
Палач обязан истребить вампира?
Тебя заставлю догмы все забыть
И жаждать не войны, а только мира!

[生]

ТАЙНА ОСОБНЯКА НА ХОЛМЕ II
или
ПОСЛЕДНЯЯ ИГРА

I.

Вы слышали о параллельных вселенных? Там вроде всё так же, но не совсем. Например, в Англии есть городок Полисхендж. А недалеко на холме возвышается особняк, построенный в викторианском стиле. Пять месяцев назад на этом месте действительно был старинный особняк. Однако он сгорел вместе со своими тайнами. Впрочем, не со всеми. Так вот, эта история – не начало, но продолжение…
— Роан, уверяю тебя, Рождественская вечеринка с танцами – это не бал при дворе королевы Виктории, никто не будет танцевать вальс.
— Мы – будем.
Чета Вудсбергов стояла посреди большого зала. Правой рукой Роан обнимал спину Эхо, левой держал ладонь супруги на уровне глаз. Женщина была в длинном домашнем платье маренгового цвета с глубоким квадратным вырезом. Вообще-то платьями она пренебрегала, но для любимого мужчины надевала на уроки танцев. В свою очередь Роан позволил ей «вытряхнуть» его из сюртуков. Во всяком случае дома. Однако Эхо пришлось смириться с его идеально белоснежными сорочками с жабо.
— И кстати, вальс был довольно спорным танцем при дворе королевы Виктории, – заметил Вудсберг, ступая на носок и начиная плавное скольжение. – Его даже запрещали за безнравственность. Ведь только во время вальса кавалер мог держать даму за талию и смотреть ей в глаза.
— Ты же говорил, моя голова должна быть слегка откинута назад и повёрнута, а взгляд направлен на твоё левое плечо, – напомнила Эхо, покосившись на супруга.
— По правилам – да. Но, мой милый друг, разве какие-либо правила способны остановить влюблённых?
Женщина замерла, как вкопанная, вынуждая Роана прервать вальс. Сдвинуть с места такого сильного вампира, каким стала Эхо, было проблематично.
— Когда ты называешь меня «мой милый друг», мне хочется разорвать тебя на части, – сверкнув глазами, объявила супруга.
— Отчего же? – искренне удивился Вудсберг. – Что скверного в таком обращении?
Улыбнувшись, Эхо слегка выпустила клыки.
— Не в том смысле разорвать…
Ухватив сорочку мужчины, супруга резким движением порвала её надвое. В следующую секунду Эхо впилась в губы Роана, прокусывая нижнюю до крови и присасываясь к ране. Одновременно с этим ногти женщины прошлись по груди мужа, оставляя глубокие кровавые борозды. Супруга тотчас переместилась дорожкой поцелуев к новым ранам.
— Эхо, мы не в усыпальнице и даже не в спальне, – сдержанно напомнил Роан. – Итан может услышать…
— Тогда идём в усыпальницу – там звукоизоляция лучше!
— Только обещай, что мы не проснёмся опять в лужах крови.
— Что, ты устал заказывать новые матрасы для нашей огромной нестандартной кровати? – игриво поинтересовалась супруга, увлекая за собой Роана к лестнице в подвальные помещения. – Заказывай оптом!
Шутку Вудсберг не оценил. «Кровавые оргии» Эхо последние полтора месяца настораживали мужчину всё сильнее. Покопавшись в воспоминаниях Кары, Роан узнал, что убитый супругой Джек Андерс был отъявленным мерзавцем: он запытал и зарезал в своей постели ни одну партнёршу. Вудсберг не сомневался, что этот вампир-покойник «влияет» на Эхо. Она переняла его силу и память, но полностью контролировать их не может – не хватает собственных сил, дабы противостоять.

 

- - -

 
Сладкий сон Гриффин о лете и каникулах был безжалостно прерван.
— Кларк, вставай. Ты опоздаешь на занятия.
И хотя это был любимый голос Лексы, вставать совсем не хотелось. Девушка приоткрыла один глаз, рассматривая «источник» своего пробуждения. Вудсберг (точнее, Лу́ндстрём – Лекса вернула фамилию матери) была сама элегантность и безупречность: нефритовый приталенный костюм-тройка и бледно-зелёная рубашка с высоким воротом. НИЦ «Иггдрасиль» мог похвастать своим президентом перед самим королём Швеции!
— Почему ты так неестественно бодра по утрам? – проворчала Кларк, повыше приподнимаясь на подушках. – Ты ведь больше не вампир.
— Как раз хотела поговорить об этом.
Лекса приблизилась к постели.
— Ой! Звучит как-то не очень.
— Я больше не вампир, – многозначительно заметила Лундстрём, отгибая высокий ворот рубашки и демонстрирую шикарный засос на шее, – у меня не заживают мгновенно синяки.
— А-а-а… Это что, я? – Гриффин натянула одеяло до глаз, смущённо глядя на Лексу.
— Полагаешь, возможны иные варианты?
— Эмм… ну-у… Нет? Точно, невозможны?
— Кларк, по-моему, подобные шутки неуместны, – назидательно объявила Лундстрём.
Гриффин тотчас согласно закивала: иногда она забывала, что Лекса из другой эпохи, и ей сложно привыкнуть, что слова в современном мире сто́ят мало. Что любая фраза может скрывать подтекст или быть сарказмом, или пустым трёпом, или вообще обманом.
— Я признаю, это моя вина, – убирая одеяло с лица, согласилась Кларк и расплылась в озорной улыбке. – Но виноватой я себя совсем не чувствую. Мне слишком нравится тебя целовать.
Глаза Лексы ласково заблестели. Правда, ненадолго.
— Кларк, если ты сейчас же не встанешь, поедешь в университет одна, – с нотками строгости в голосе сказала Лундстрём.
— Последний день перед рождественскими каникулами. Можно я не пойду? Завтра мы уже в Англию улетаем, а я ещё чемодан не собрала.
Лекса непонимающе посмотрела на девушку.
— Как это ты не пойдёшь? Прогуляешь, что ли?
Слово «прогуляешь» Лундстрём произнесла так тихо, словно опасалась, что кто-то может услышать о готовящемся преступлении. Гриффин выдавила натянутую улыбку. Лекса очень серьёзно относилась и к обучению, и к работе. А студенты-прогульщики вообще могли забыть о прохождении практики в её «Иггдрасиле».
— Пошутила я! Уже встаю.

 
«Иггдрасиль» был не только научно-исследовательским центром истории Фенноскандии при университете Уддеваллы, но и тайным местом, куда в любое время могли свободно приехать ведьмы и ведьмаки с разными вопросами, предложениями, проблемами. Сюда же периодически наведывалась Улва Ниа Скоглунд, помогая Лексе постигать ведьмовские премудрости. Сегодня она появилась не одна: Алрик и Фредерик сопровождали мать.
— Доброго дня всему семейству, – поприветствовала Лундстрём, удивлённо пробегая взглядом по визитёрам. – У нас намечается шабаш? Я пропустила объявление?
— Шабаш намечается у твоего брата – он половину Швеции в гости на Рождество позвал, – отозвалась Улва Ниа.
— Только родственников. В смысле, наших потомков.
— Как раз половина Швеции и будет, – улыбнулся Алрик, не сводя с Лексы очарованного взгляда.
— Большая семья – это прекрасно. У нас с Роаном такого давно не было.
— А когда ты с Роаном последний раз общалась? – вдруг поинтересовалась Улва.
— Вчера. А в чём дело?
— Вот и мне бы хотелось знать это. Стоит нашему ковену ждать неприятностей? И насколько серьёзных?
Лекса перевела недоумённый взгляд с фру Скоглунд на её сыновей. Алрик чуть пожал плечами, а вот Фредерик, похоже, был обеспокоен не меньше матери. Во время жуткой бойни между вампирами и ведьмовским ковеном, произошедшей 8 августа, младший сын Улвы едва не погиб.
— Неприятностей? – сдержанно переспросила Лундстрём. – В связи с чем?
— Вчера Роан мне тоже звонил. Интересовался, якобы чисто теоретически, возможно ли избавить вампира от полученных им «даров» при убийстве другого вампира. Полагаешь, это действительно лишь праздное любопытство?
— Меня он ни о чём подобном не спрашивал, – задумчиво пробормотала Лекса. – Он вообще не любит делиться проблемами – считает, что таким образом оберегает меня. Но завтра мы с Кларк уже будем в Полисхендже, и я постараюсь всё выяснить.
— Прости, но позволь усомниться, что в этот раз он поделится с тобой проблемами. А если они касаются Кары Купер, то они касаются всего нашего ковена. Эта безумная вампирша дважды пыталась истребить наш род!
— Думаете, он хочет избавиться от «даров» Купер?
— Похоже на то.
— И что вы предлагаете? – Лекса быстро пробежала взглядом по всему семейству Скоглундов. – Создадите вокруг меня «ведьмовской треугольник», чтобы я голосом внушила брату рассказать мне всё?
Девушка иронично усмехнулась, но в ответ Улва Ниа кивнула на полном серьёзе.

[生]

II.

 
Ей позвонил специальный инспектор Линкольн Уиттл из графства Кросс – бывший чёрный инквизитор. Да, орден был распущен, но некоторые «охотники» подались в полицию и, когда преступление совершал вампир, они докладывали Эхо. Кто пытался брать правосудие в свои руки (или того хуже, преследовал «мирных» вампиров), отвечал перед Белым Палачом. Это прозвище прилипло к миссис Вудсберг с подачи вампиров-смутьянов, решивших, что смерть Кары Купер ознаменовала новый век – век вампиров. Однако бывший Палач, чёрный инквизитор, расправлялась с саботажниками быстро и без жалости. А поскольку приезжала она (с Роаном или помощниками) на белом роллс-ройсе, то и называть её стали Белым Палачом, а её команду – белой инквизицией.
Сегодня Эхо отправилась «на вызов» без супруга: Роан и Итан (подросток-вампир, которого Вудсберги взяли к себе) уехали в город закупать продукты к приезду многочисленных гостей-людей. Уехали они на роллс-ройсе с водителем – Карлом Эмерсоном. Это тоже был «мирный» вампир. Вообще, Роану приходилось теперь «кормить» донорской кровью штат из пяти работников «Особняка вампира» (новой местной достопримечательности), а также дюжину белых инквизиторов. К счастью, он мог себе это позволить: они с Виком Лэндсом вполне легально запустили несколько мобильных пунктов сбора крови, причём за вознаграждение, в отличие от NHS Великобритании, полностью зависящей от добровольных пожертвований населения.
Декабрь 2005 года стал самым холодным за последние десять лет, ночью температура опускалась даже ниже нуля. Однако вампирам погода дискомфорта не доставляла, поэтому Эхо с помощниками прибыла к кафе (о котором рассказал Линкольн) на мотоциклах. Тёплые куртки и шлемы на инквизиторах были лишь для вида, дабы не привлекать внимание людей. Из телефонного разговора с инспектором Уиттлом стало ясно, что в графстве Кросс серьёзные проблемы – вампиры среди белого дня, не боясь огласки, завалились в кафе с кучей посетителей и устроили себе кровавый пир. Явившихся на помощь людям полицейских они безжалостно задрали и продолжили «игры с едой».
Четверым инквизиторам Эхо приказала рассредоточиться по периметру здания (на случай, если кровососы побегут), ещё с троими вошла внутрь. Изуродованные трупы на полу в багровых лужах могли ужаснуть кого угодно, но Вудсберг даже не поморщилась – за свою жизнь она навидалась всякого, а уж в воспоминаниях Джека Андерса кровавых извращений вообще было не счесть. А вот подвязанный за ноги к потолку Линкольн без рубашки с изрезанным торсом и куча пивных кружек на полу под ним, в которые стекала кровь, вызвали у Белого Палача холодную ярость. Не то, чтобы Уиттл был ей другом когда-то (нет, отцы-инквизиторы не допускали такого!), но Эхо уважала его, как «охотника». Не только потому, что он убил много нежити, но потому, что он был честным, принципиальным, отзывчивым.
— И где же крысы, что всё это сотворили? – жёстко спросила Вудсберг, цепким взглядом окидывая разгромленное помещение. – Трусливо разбежались по углам?
Из-под барной стойки вдруг появился вампир с жутким оскалом.
— Ты кто такая?! И что тебе надо?! – угрожающе прохрипел он.
— Можешь назвать меня Белым Палачом… то недолгое время, пока твоя голова ещё не отделена от тела. А ты, так полагаю, крысиный король? Сам организовал эту вечеринку или кто-то приказал?
— Закончились те времена, когда вампирам приказывали! – огрызнулся кровосос. – Правда, ребята?!
Из-за барной стойки, перевёрнутых шкафов и столов показалось ещё полтора десятка скалящихся вампиров. Помощники Вудсберг тотчас выпустили клыки и достали клинки из ножен, косясь на окруживших их кровососов.
— В одном ты прав: времена для вас закончились… – многозначительно подтвердила Эхо. – «Готовы или нет, я иду».
Легко оттолкнувшись от пола, Палач в невероятном прыжке (невероятном даже для большинства вампиров) перелетела сразу половину помещения, в том числе барную стойку. Оказавшись возле «крысиного короля», Вудсберг впилась клыками ему в шею и одновременно свернула оную. А пока тело кровососа падало на пол, Эхо вытащила из-за спины 40-сантиметровый меч-вакидзаси и отрубила голову вампиру. Теперь Палачу не требовался хороший замах, правильный угол и длинный меч, чтобы обезглавить нежить – силы убитых кровососов питали Вудсберг невероятной энергией.
Эхо обвела ледяным взглядом «крыс», лишившихся главаря – те были в замешательстве, косились друг на друга, словно ожидая, кто выскажет предложения, что делать дальше. Вудсберг решила им помочь:
— А теперь вы в панике убегаете. Не успеете – отправитесь вслед за своим королём. Побежали! Я – догоняю.
Половина кровососов, и правда, бросилась прочь из кафе, но остальные накинулись на Эхо. Первого она насадила на вакидзаси и резким движением располовинила до макушки, второму (в то же самое время) проломила другой рукой грудную клетку и вырвала сердце. Затем троих Вудсберг, точно котят, отшвырнула в центр помещения к своим помощникам, а оставшуюся парочку столкнула друг с другом черепами и тут же задрала. Вынув из внутреннего кармана кожаного френча батистовый платок, Эхо стерла следы крови с губ и подбородка. Между тем инквизиторы тоже закончили разбираться со своими противниками и по знаку Палача направились на улицу, помочь собратьям.
Вудсберг приблизилась к Линкольну, отпиннула в разные стороны пивные кружки под ним и, придерживая тело Уиттла, перерезала верёвку.
Уложив на пол молодого человека, Эхо виновато произнесла:
— Прости, что не успела.
Линкольн с трудом приоткрыл глаза, на обескровленных губах появилось слабое подобие улыбки.
— Ты всегда была… медленнее…
— Ничего подобного, – печально усмехнулась Вудсберг, крепко держа Уиттла за руку, – я всегда была лучшей, а ты только вторым.
Пульс под пальцами Эхо неумолимо затихал.
— Лучшей… да… во всём…
— Ты хочешь жить? – осторожно спросила Вудсберг.
— Кто же… не хочет?
— Я имею в виду вампиром.
— Разве… это… жи-и-и…
Линкольн не закончил фразу, потеряв сознание.
— Жизнь бывает разной, – глухо пробормотала Палач, поднимаясь с корточек и озираясь по сторонам.
Кругом были трупы и кровь, но человек, лежащий возле её ног, ещё имел шанс на спасение. Вот только вопрос: обращение в вампира – это спасение? Или вечное проклятие?

 
Роан спустился в склеп: в помещение, где пару месяцев назад содержался Итан. Теперь здесь находился молодой человек с тёмным оттенком кожи. Сейчас он крепко спал, а его запястья были сцеплены «ведьмовскими наручниками», дабы подавить силы и волю новообращенного. В подвал Эхо позвала супруга со словами: «Мне нужно тебе кое-что показать».
— И что делает в нашем склепе этот мавр? – сдержанно поинтересовался Вудсберг.
— Может, ждёт, когда ты изживёшь свои старинные аристократические замашки? – с нотками упрёка в голосе отозвалась жена.
— Хорошо. Что делает в нашем склепе это «кое-что»?
— Роан, он мой товарищ из чёрной инквизиции. Тоже был охотником. Его едва не убили – я не могла его бросить.
— Кажется, я уже слышал эту историю, – сухо заметил мужчина. – Мы несколько недель не могли усмирить Итана, и ты обещала, что больше не будешь брать в дом новообращённых.
— Это другой случай, – супруга поджала губы, понимая, что скрывать правду бессмысленно, однако и говорить её тоже не хотелось.
— И что особенного на этот раз?
— Ну-у… это Линкольн. Он тоже был инквизитором. Он был хорошим охотником. И хорошим человеком.
— Эхо, ближе к сути.
— В общем… это я… его обратила, – тихо отозвалась супруга и потупила взгляд.
Роан опалил жену холодным голубым взглядом.
— Я же предупреждал никогда не делать такого, – сурово произнёс Вудсберг. – Он что, умолял тебя об этом?
— Нет, но… я не могла поступить иначе.
— Могла. Но не захотела. Надеюсь, этот «хороший человек» (бывший человек) не проклянёт тебя за то, что ты сделала.
Роан ещё раз окинул Уиттла внимательным взглядом, а затем вышел за дверь. Эхо тотчас поспешила следом.
— А если бы на твоих глазах умирала сестра, ты бы просто смотрел и ничего не делал? – ощерилась жена.
Остановившись, Вудсберг повернулся к супруге и обхватил ладонями её плечи.
— Эхо, я тебя ни в чём не обвиняю. Я лишь предупреждаю. Совершая такие поступки, ты должна быть готова к последствиям. Вспомни себя и Купер. Что ты чувствовала, когда прошёл период привязанности к ней? Что бы ты чувствовала сейчас, окажись она жива?
— Не сравнивай, – нахмурилась супруга, высвобождаясь из рук Роана. – И вообще, хватит учить меня жизни! Тебе заняться нечем? В аэропорт за сестрой-ведьмой не пора?
Вудсберг решил не возвращаться к прежней теме, понимая, что задел Эхо за живое. Но ведь хорошо, что в ней осталось это нечто «живое»?
— Лекса сказала, что они перенесли рейс на завтра, – с завидной выдержкой отозвался супруг и направился к выходу из склепа.
Эхо снова пришлось его догонять.
— Почему?
— У неё какие-то срочные дела с ковеном.

[生]

III.

   
— Мисс, это ваша сумка? Давайте уберем её на полки для багажа? – предложила стюардесса, указывая на ящики над сиденьями.
Лекса и Кларк уже находились на своих местах в бизнес-классе самолета, вылетающего в Лондон через четверть часа. Гриффин, конечно, считала расточительством такую роскошь, но билеты ведь покупала не она. А президенту «Иггдрасиль», видимо, было не по статусу путешествовать, как обычные люди.
— Да, это моя сумка. И нет, убирать её не надо. Благодарю, – Лундстрём, как всегда, была сама любезность и прямота, явно не понимая намёка.
Кларк поспешила прийти ей на помощь.
— Лекса, она имеет в виду, что это чьё-то место – сейчас придёт пассажир, – тихо прошептала Гриффин.
— Не придёт, это место выкуплено мной, – спокойно отозвалась Лундстрём.
Кларк едва сдержала смешок: ну точно, даже ручная кладь у «президента» путешествовала по особому статусу.
— Для сумки? – явно не поняла стюардесса.
— Совершенно верно. Там урна с прахом.
Находящиеся неподалёку несколько пассажиров обернулись на девушек.
— Понимаете, это наш дедушка, – тотчас принялась объяснять Кларк, чувствуя себя неловко. – Он был пилотом. И мы везём его прах на родину. И было бы неуважением, закинуть его на полку в последнем его полёте.
Лекса изумлённо посмотрела на Гриффин, пару раз хлопнула глазами и наконец кивнула стюардессе.
— Да, конечно, – согласилась та. – Тогда я пристегну его ремнями, если вы не против?
— Спасибо, – улыбнулась Кларк и тотчас добавила: – Только алкоголь во время полёта ему не предлагайте.
Как только стюардесса ушла, Гриффин удивлённо спросила:
— Зачем ты взяла урну в салон? Почему не сдала в багаж?
— За последний год в лондонском аэропорту зафиксировано более 20 тысяч обращений о потерянном багаже. Это почти 55 чемоданов в день, – многозначительно поведала Лундстрём.
— О! Я смотрю, ты просто фанатеешь от статистики.
— Что делаю?
— Благоговеешь, – «перевела» Кларк на понятный Лексе язык. – А 55 чемоданов это из скольких?
— Ну-у… в день аэропорт принимает около 200 тысяч пассажиров. Но беспечно полагаться на везение.
— Конечно-конечно. Хорошо, что ты статистику авиакатастроф не изучила.
Лундстрём смущенно улыбнулась:
— Вообще-то изучила.
— Да-а? Тогда почему мы не идём пешком до Лондона?
— Ладно, я поняла твой сарказм. Но всё равно эта урна слишком ценна, чтобы сдавать её в багаж.
Кларк не стала спорить. Из-за праха в этой урне они даже вылет перенесли на сутки, потому что Лекса вчера сорвалась куда-то с семейством Скоглундов и отсутствовала целый день. Конечно, Гриффин предполагала, что любить ведьму будет трудно, но не ожидала, что станет ревновать её к ковену. Ведьмовской клан отнимал у Лексы очень много времени и сил. И хотя Кларк (в свободное от учёбы время) могла и в «Иггдрасиль» к любимой приезжать, и в поселении ходить с ней к ведьмовской братии, однако Гриффин чувствовал себя лишней. Нет, конечно, Лекса ей всё рассказывала, объясняла, показывала, вот только это было, как если бы Кларк попала в компанию спортсменов или военных, или учёных. Они все находились «на одной волне», а Гриффин вроде бы и рядом, но совсем далеко. И это очень тяготило.
— Кларк, что с тобой? – ворвался в размышления заботливый голос Лексы.
— А?
— Ты какая-то грустная? Я думала, ты будешь рада побывать в Полисхендже, повидаться с мамой.
— Я… да-а… конечно, рада, – рассеянно отозвалась Гриффин.
— Это из-за того, что мы остановимся не у неё, а у Роана с Эхо?
— Нет-нет, останавливаться у мамы мы, точно, не будем. Иначе она засыпет нас неудобными вопросами.
— Почему неудобными? – встрепенулась Лекса. – Если у неё есть какие-то сомнения, тревоги, то мы обязаны развеять их.
— Как же я люблю твою старомодность, – улыбнулась Кларк и взяла любимую за руку, переплетая её пальцы со своими.
— Н-да? А в прошлый раз ты сказала, что она тебя убивает.
— Одно не мешает другому.
Лекса обвела Кларк тёплым любящим взглядом.

Международный аэропорт Хитроу встретил девушек радушно и вовсе не потерял их чемоданы. А новый шофёр Вудсбергов доставил на роллс-ройсе в Полисхендж. Правда, Лудстрём настояла сначала заехать к миссис Гриффин.
— Лекса, я должна тебе кое-что сказать, – вдруг объявила Кларк, когда автомобиль остановился у калитки её дома.
— Сейчас? – удивилась та.
Гриффин растерянно кивнула и перевела взгляд на шофёра.
— Мистер Эмерсон, оставьте нас на минутку, – вежливо попросила Лудстрём.
Карл кивнул Лексе в зеркало заднего вида и поспешил покинуть автомобиль.
— А разве он снаружи не будет слышать? – тихо шепнула Кларк.
— Будет. Но, во-первых, мой брат никогда бы не взял шофёром бестактного человека (ну или вампира), а во-вторых, так будет легче признаться тебе.
— Признаться?
— Очевидно. Какой ещё разговор не может ждать за минуту до встречи с матушкой?
— Фуух! Чуть было не подумала, что у тебя развились телепатические способности, – выдавила неловкую улыбку Гриффин.
Лекса взяла любимую за руку и нежно посмотрела в глаза.
— Моя дорогая Кларк, ты можешь сказать мне, что угодно. Не надо так переживать. Я слушаю.
— Понимаешь… мама очень сильно волнуется за меня. Она никак не может понять, что мне уже 22! В ваши времена это был взрослый человек, ему позволялось принимать самостоятельные решения…
— Не всё было так однозначно, особенно для женщин, – поправила Лудстрём. – А взрослые дети были так же любимы матерями, как и маленькие. Просто проявление родительской любви и восприятие детства сильно отличались от современных. Но ты ведь не об этом хочешь поговорить.
— В общем, я соврала маме, чтобы она не волновалась и не расспрашивала о наших отношениях, что у нас с тобой всё серьёзно, и как только я окончу университет, мы заключим брак, – выпалила Кларк на одном дыхании и крепко зажмурилась.
Улыбнувшись, Лекса наклонилась к девушке и мягким поцелуем коснулась её губ. Гриффин осторожно приоткрыла один глаз, затем – другой.
— Ты не сердишься? – осторожно спросила она.
— Почему я должна сердиться? В мои времена брак рассматривался как экономическая и социальная сделка. Мой дед сильно рисковал, позволив джентльмену-капитану жениться на моей матери. Да, свобода скаттового крестьянства была велика (не чета прочим европейским странам), но она существовала внутри своего мира. Дед дал разрешение на брак с иностранцем только потому, что тот согласился осесть на его землях. Впрочем, подозреваю, что это разрешение было получено лишь благодаря ведьмовским способностям моей матушки… А твоя мама дала нам разрешение несмотря на то, что ты покинула её дом, страну, не получила пока достаточного образования, да ещё влюбилась в девушку. Миссис Гриффин – удивительная женщина. И тебе только кажется, что она ограничивает твою самостоятельность или влияет на принятие решений. Напротив, она даёт тебе очень много свободы.
Разница мировоззрений заставила Кларк задуматься о том, как смешны её претензии. А ещё вспомнить, что собственный брак Лексы был настоящим кошмаром.
— А почему ты сказала: «дала разрешение НАМ»? – вдруг припомнила Гриффин. – И вообще, по-моему, для тебя это даже не было секретом…
— А это был секрет? Извини, я не знала. Видимо, твоя мама тоже: она позвонила мне пару недель назад, и мы с ней всё обсудили.
Уставившись на Лексу, Кларк изумлённо захлопала глазами.
— Что? – искренне не поняла Лудстрём. – Что-то не так?