"СОТНЯ" / Тайна особняка на холме II или Последняя игра / ООС

[生]

XXVII.

Вчера, после «оживления» Кларк, Лексе так и не удалось отдохнуть. Ульва и ведьмы-целительницы убедили девушку, что её брат не пострадал, а просто физически и магически истощён. Сначала он перенёс ритуал «перехода» (Купер забрала у него не только свою сущность, но и часть его), затем Роан стал и «маяком» для сестры, и «проводником» для матери (в обе стороны!). Так что хозяин дома и вечеринки был отправлен отдыхать, а Лексе пришлось исполнять его обязанности. Хорошо, что в разные века у неё был опыт приёма большого количества гостей. Правда, не такой разношёрстной публики: ведьмовской ковен, некоторые горожане Полисхенджа, «хорошие» вампиры, чавсы и граймы из друзей Итана. Единственным плюсом было Рождество – ничьи наряды не вызывали удивления. Лекса и Кларк тоже облачились в ведьмовские костюмы. Точнее, Лекса не успела переодеться – первой из гостей (не считая уже прибывшей родни) явилась Эбигейл в сопровождении Маркуса. Поэтому Лундстрём пришлось остаться в «карнавальном» костюме, а Кларк спешно переодеться в подобный.
Про отсутствие Вудсбергов пришлось наврать: тут неожиданно помог Итан. Он на ходу придумал историю о несовершеннолетнем племяннике Эхо, который взял покататься машину родителей и угодил в полицейский участок. А поскольку родители праздновали Рождество на континенте, в участок вызвали его тётю – Эхо. Разумеется, с ней поехал и Роан. Лексе и Кларк оставалось лишь покивать в подтверждение истории, а потом выслушать от миссис Гриффин и мистера Кейна о безответственности и беспечности молодёжи. И конечно, Эбигейл не забыла похвалить Роана – «самого отзывчивого, воспитанного и добропорядочного мужчину Полисхенджа». Маркус даже слегка напрягся от таких эпитетов.
В остальном вечеринка прошла непринуждённо и весело. Даже Итан с друзьями ничего не натворили. Впрочем, Лекса выдала им (под командованием Рассела Лайтборна) такой арсенал фейерверков, что на «безответственность и беспечность» у молодёжи не осталось времени.
Кларк ещё была слаба после исцеления, так что заснула, едва её голова коснулась подушки. Лекса, навестив сперва брата (который продолжал «лечиться» сном), присоединилась к любимой. Нежно обхватив Кларк со спины, она поцеловала девушку между лопаток и тоже мгновенно уснула.
 
Утром Лекса и Кларк чудом успели застать Роана в гараже. Он уже был в мотокостюме и вывозил на улицу байк.
— А ты далёко собрался без нас? – с нотками возмущения поинтересовалась сестра.
— Доброе утро, – как всегда вежливо, с лёгким поклоном, поздоровался с девушками Вудсберг. – Я этой ночью отдохнул так, как не отдыхал с 1666 года. А вот вам обеим нужно набираться сил.
— Неслыханный эгоизм, да? – обратилась Лекса к Кларк.
— Ага. Кого-то очень напоминает, – хмыкнула Гриффин, ироничным взглядом обводя любимую.
— А я исправляюсь! Видишь, я взяла тебя с собой, несмотря на опасность. И вообще признаю, что, если бы детальнее посвящала тебя в вампирско-колдовские планы, прислушивалась к тебе, то проблем у нас было бы меньше… – Лекса перевела виноватый взгляд на брата: – Кларк предупреждала меня о Карле Эмерсоне. Что ему нельзя доверять. Но я пропустила мимо ушей. Прости.
— Эмерсона нанял я. И это не единственная моя ошибка. Вы с Кларк абсолютно ни при чём.
Лекса не стала продолжать тему, к тому же у неё было много других вопросов.
— А что, Итана ты оставишь без присмотра?
— Я попросил Ульву по-родственному приглядеть за ним. Скоглунды останутся в особняке настолько, насколько понадобится. Будут на связи.
— Это хорошо, – кивнула сестра. – А куда ты собрался на мотоцикле? А запасы крови?
— Мы с мистером Лэндсом запустили мобильные пункты сбора крови на территории Англии. Он тоже будет на связи: мне доставят кровь в любой момент в любую точку.
— Если только Купер не отправилась за границу, – осторожно подала голос Кларк.
Роан неуверенно повёл плечом.
— Что ей там делать, если мы все здесь?
— Например, прятаться от тебя, – резонно рассудила Лекса.
— Кара? Прятаться? Она прячется только если в засаде, чтобы напасть. Или посмотреть, как по её указке нападают другие.
— Это точно, – неприятно поморщилась сестра. – Например, как аббат Секкер.
 

- - -
(1779 год)

Конец июля был самой горячей порой у йоменов и пэзентри: жатва зерновых, сбор и обработка льна, покос и сушка сена, откачивание мёда, уход за скотом. И так с восхода до заката солнца. У Алексии Вудсберг последний месяц вошло в привычку выезжать верхом не по утрам, а после восьми вечера, когда работники уже покидали поля и пастбища, возвращаясь в свои поселения. Лорд Вудсберг ещё в 1666 году купил здесь манор с парой приходов, из которых главным (и ближайшим) к особняку был Полисхендж. Он располагался в долине небольшой реки, в нескольких милях от «запретного холма». Запретного, потому что стюарды (управляющие) Лэндсы больше века внушали людям обходить стороной графский особняк. Мол, хозяева, ещё со времён Карла II, воинствующие аристократы и шпионы монархов, возвращаются и покидают эти места без предупреждения, и обладают «королевским помилованием» на случай, если любопытные забредут на их территорию.
Запах свежескошенной травы, смешанный с пряным ароматом клевера и ромашки, хорошо перебивал прочие ароматы, в том числе молодого девичьего тела, лежащего поблизости. Это сильно помогало бороться с вампирским голодом, а ещё – хорошая порция крови перед прогулкой. Брат регулярно снабжал Лексу, лишь бы она не охотилась сама, как было в конце апреля и мае, сразу после пробуждения. Хорошо, пэзентри списали убийства на диких зверей и не послали за коронером в Лондон. К тому же управляющий Лэндс, выполняющий роль мирового судьи в Полисхэндже, умело замёл следы.
— И чего вас все так боятся? – весело пробормотала Мэри, очерчивая соломинкой контур лица Вудсберг.
Девушки лежали на высоком стоге, нежась в лучах золотого заходящего солнца.
— Не имею ни малейшего представления, – улыбнулась Лекса, игривым изумрудным взглядом обводя красотку.
— Отец говорит, что в детстве как-то был на холме и видел привидений в окнах вашего особняка.
— Это от недостатка образованности.
— Да, миледи, он невежественен. Наверняка, просто ваш отец или дед приезжали в тот день.
— Наверняка, – подтвердила Вудсберг.
Сдвинув косынку Мэри за голову, Лекса притянула к себе девушку за подбородок и сладко поцеловала. Та смущённо захихикала.
— Боже… Отца бы удар хватил, если б он знал, почему я задерживаюсь после работ в поле.
— Боже… Меня сейчас хватит удар от твоей болтливости, – передразнила Вудсберг.
— Простите, миледи.
Девушка склонилась над Лексой, целуя её глаза, скулы, губы, шею. В такие моменты Вудсберг чувствовала себя почти человеком, и даже её прохладная кожа становилась теплее, а сердце ускоряло удары и трепетало. На некоторое время ей удавалось забывать, почему вернувшийся с войны брат спешно купил этот манор (вместе с долгами прежнего владельца) в доброй сотне миль от Лондона, и вместе с Лексой прятался здесь от людей.
Внезапно Мэри вздрогнула и, оглянувшись, замерла.
— Я слышу конский топот, – прошептала она.
«Я слышу его уже четверть часа», – усмехнулась про себя Вудсберг.
— И что? – мягко спросила Лекса, поглаживая ладонью бедро девушки под платьем из хлопка.
— Вдруг это отец меня ищет? А я грабли и своей мешочек внизу у стога оставила.
— Полагаешь, стоит поднять грабли наверх? – улыбнулась Вудсберг. – Боюсь, нам будет неудобно.
Мэри прыснула со смеху, но быстро спохватилась:
— Ну я же серьёзно!
— И я серьёзно. Очень неудобно. И разве у твоего отца не хромая кляча? Когда он успел обзавестись резвым рысаком?
— Что-о?.. Но как?.. Откуда вы знаете, что это рысак?
— Слышу, – снисходительно улыбнулась Лекса. – Уж скорее это Арон объезжает свои владения.
В глазах Мэри появился неподдельный испуг.
— Он увидит вашу лошадь и подъедет. Господи, он меня убьёт!
— Мой брат на такое не спосо-о-о…
Договорить Вудсберг не успела – девушка мгновенно скатилась со стога, похватала свои вещи и бросилась в сторону поселения. Лекса разочарованно вздохнула, прикрывая глаза. Рукой она нащупала свою треуголку и положила на лицо, чтобы спрятаться от солнца.
Кто бы не управлял рысаком, он решил нарушить уединение Вудсберг, подъехав прямо к стогу. А незадолго до этого кобылица Лексы расфыркалась и ускакала в другой конец поля. Это было странно: Селима оказалась очень смелой лошадью, даже вампиров-Вудсбергов перестала бояться в первый же день. Её не надо было привязывать, успокаивать в грозу, объезжать стороной волка. Впрочем, волков в графстве Йесшир насчитывалось не так много, а когда проснулись Вудсберги, все прочие хищники стали держаться подальше от Полисхенджа.
— Судя по медленному сердцебиению, – вдруг послышался бархатистый женский голос, – вы или умираете, или ревенант. Хотя теперь говорят: «вампир». Если так, то примите мои извинения, что спугнула добычу. Впрочем, могу составить компанию в охоте.
Лекса тотчас распахнула глаза и только потом сняла с лица шляпу. Резко приняв сидячее положение, она наклонилась вперёд, дабы посмотреть на всадницу и подтвердить свою догадку.
— Кара?..
— Да. В отличие от вас я имена не меняю, – иронично отозвалась Купер. – Разве что фамилии во время замужеств. Но это ненадолго. Значит, теперь Алексия и Арон?
Вудсберг легко спрыгнула со стога и прежде, чем жеребец Кары успел отшатнуться, крепко ухватила его под уздцы.
— Хочешь сказать, что заехала сюда не случайно? – с вызовом спросила Лекса.
— Из Лондона-то? Так далеко даже бешенная гончая не забежит.
— Тогда где тебя носило три месяца? Мы ещё в конце апреля пробудились!
— Это претензия? – удивилась Купер.
— Проклятье! А не похоже?!
Глаза Вудсберг возмущённо сверкнули. Она с силой потянула жеребца за узду к земле. Конь начал заваливаться, и Кара торопливо спешилась, ловко освободив юбку своей тёмно-бордовой амазонки с верхней луки седла. Лекса тут же оттолкнула рысака в сторону: испуганное животное бросилось прочь.
— Ну что за жуткие манеры? А как я назад поеду?
— У нас погостишь, – пожала плечами Вудсберг. – Возможно. Если меня удовлетворит твой ответ про три месяца.
Сдержать улыбку после такого Купер не могла.
— Новости из этого захолустья очень долго шли до Лондона. А ваш нынешний управляющий, видимо, не получил наказ от предков отправить мне весточку, когда вы с Роаном пробудитесь.
— Наказ? Так это была ты? Лэндс сказал, что сам Карл II посвятил их род в «хранители».
— А почему не сам Господь Бог? – хмыкнула Купер. – Моя дорогая девочка, неужели ты думаешь, что монархам есть дело до простых смертных? И бессмертных тоже. Однако история любит обрастать легендами…
— Вот и нам с братом рассказ Лэндса показался слишком невероятным.
— И Роан даже не попытался выяснить правду? – недоверчиво переспросила Кара. – Или просто тебе не сообщил?
Вудсберг нахмурилась и перевела взгляд на горизонт, где возвышался холм с красивым старинным особняком.

Немного визуализации:

[生]

XXVIII.

- - -

(1779 год)

 
Безусловно, Роан не пришёл в восторг, когда Лекса привела в дом Кару, но протестовать не посмел – чувство вины всегда преследовало его. В 1666 году, когда он узнал, что виконтесса Купер обратила сестру, он не смог убедить Лексу бросить Кару и покинуть Англию. Рассорившись с сестрой, Роан предпочёл «спрятаться» на войне с голландцами на восемь долгих месяцев. Нет, как-то (в конце августа) он сделал ещё одну попытку наладить отношения с Лексой, но вновь потерпел неудачу и отступил. Отступил! А надо было бороться за родного человека! Лишь в декабре, когда война немного затихла из-за суровой погоды, а сердце Роана разрывалось от бесконечного одиночества среди людей, он вернулся в Англию с единственной целью – восстановить семью. То есть стать настоящим братом для Лексы: принять её такой, какой она стала, окружить заботой, поддерживать и помогать видеть мир не только глазами хищного зверя. К весне в отношениях Вудсбергов, и правда, началась оттепель, и Лекса даже переехала к брату в Йесшир. Вот только виконтесса Купер – была запретной темой, и ради спокойствия сестры Роан благоразумно не говорил о Каре. Потом Вудсберги вдруг впали в спячку, а проснувшись, обнаружили, что мира, который они знали, больше нет. Это было жуткое потрясение, но, к счастью, Роан с Лексой были друг у друга и постепенно, шаг за шагом, начали привыкать к новой действительности. А после «Иванова дня» (24 июня) брату даже стало казаться, что сестра больше не тяготится сельской жизнью и затворничеством в глуши. Ночью в канун праздника Лекса заставила Роана выбраться из особняка и посмотреть у подножья холма на костры, танцы, песни пэзентри и отведать «ивановский эль». Конечно, для своего лорда жители расстарались: было даже шествие с великанами и драконами. И вот, как только Роан подумал, что жизнь налаживается, объявилась леди Купер…

 
Лорд Вудсберг велел жене Лэндса (которая тоже служила в особняке) приготовить для виконтессы комнату для отдыха. Он очень надеялся, что Кара воспользуется его гостеприимством и хотя бы до утра оставит сестру в покое. Всё-таки Купер знала, что Лекса нуждается в нескольких часах сна. И действительно, около полуночи дамы разошлись: Роан слышал это из своей комнаты. В его душе затеплилась слабая надежда, что, может, общение с виконтессой не отвратит сестру от уединённой жизни вдали от Лондона.
Полночи Вудсберг вслушивался в звуки со стороны комнаты Кары, но виконтесса, похоже, решила не нарушать границы. Или она таким образом усыпляла бдительность Роана? И всё-таки к четырём часам утра Вудсберга сморил сон. Однако длился он недолго: в пять хлопнула входная дверь и послышались торопливые шаги, которые оборвались в библиотеке.
Накинув поверх батистовой сорочки ночной халат, Роан поспешил на первый этаж. Одновременно с ним вышла из гостевой комнаты и Купер, разумеется, полностью одетая, поскольку во сне не нуждалась. Ночи Кара тратила на чтение новых книг и газет (во всяком случае, так было в те две недели, что Роан-вампир жил с ней).
— По-моему, это всхлипы Лексы, – озадаченно заметила она.
Вудсберг ничего не ответил: всхлипы он не расслышал, но знал, что у Купер слух значительно острее. С вампирской стремительностью Роан миновал лестницу и влетел в библиотеку. Лекса сидела за столом, уронив голову на руки и не шевелилась.
— Дорогая, что случилось? – встревоженно поинтересовался брат.
Девушка медленно приподняла голову: в её глазах застыли слёзы, а лицо и верх амазонки были в крови.
— Я… его… Он до полусмерти… Я не… м-могла… За что он… так?.. – отрывисто выдавила Лекса.
— Кто – он? Что – так? – напряжённо переспросил Роан.
Кара вдруг жестом остановила Вудсберга и, присев на соседний стул, обняла девушку за плечи и поцеловала в макушку.
— Милая моя девочка, успокойся, – зашептала Купер. – Ты дома. В безопасности. Рядом заботливый брат, – женщина перевела предупреждающий взгляд на Роана. – Нет такой проблемы, с которой бы он не разобрался. Просто расскажи нам, что произошло?
— Она… не захотела говорить ему… где была… что со мной… – прерывистый вздох оборвал ответ Лексы.
— Она – это кто?
— М-мэри…
— А он?
— Её отец… он был пьян…
— Мэри отказалась говорить отцу, с кем она была, и он избил её до полусмерти, так? – собрала разрозненные звенья в единую цепочку Кара.
В место ответа Лекса закивала.
— Мэри очень смелая, это прекрасно, – воодушевлённо похвалила Купер.
В то же время Роан делался всё мрачнее и мрачнее.
— А что было дальше?
— Я увидела е-е… её… Ссадины… синяки… кровь под кожей… Кровь, понимаешь?!. Я… я… Мне стало… плохо… Я выбежала… А там… он стоит… пьяный… Я не могла сдержаться… Я просто… Я его…
— Лекса, он получил по заслугам, – жёстко объявила Кара, не сводя взгляда с лорда Вудсберга. – Никто: ни муж, ни отец, ни брат не смеет бить девушку! Неважно, что говорят божьи или людские законы. Это ваши с Роаном земли, ваши пэзентри – ты можешь устанавливать здесь свой закон. Не так ли, граф?
Туго сглотнув, Роан тихо произнёс:
— Избиение девушки заслуживает наказания.
— Тебя кто-то видел в их доме? – поинтересовалась Кара у Лексы.
— Нет, но… я слышала, как… Мэри испуганно кричала… когда я ушла… наверное, увидела растерзанное тело отца…
— Это ничего.
— Её братишка…
Роан и Купер тревожно переглянулись и одновременно посмотрели на Лексу, ожидая продолжения.
— Он знал, что я пошла… к ним домой… Это он прибежал ко мне… ночью… сказал, что сестра при смерти…
— И где её братишка сейчас? – сдержанно спросила Кара.
— Может, на кухне? Я… велела Бетт накормить его и… спать уложить… а сама в Полисхендж отправилась.
Приоткрыв дверь библиотеки, граф громко позвал управляющего. В то же время Купер достала платок из кармашка жакета и принялась оттирать Лексе лицо и шею от следов крови.
— Да, милорд? – спешно явился на зов хозяина Лэндс.
— У нас снова объявились волки, – прохладно сказал лорд Вудсберг.
— Вы уверены, милорд? На прошлой неделе охотники доложили мне, что убили последнего.
— Другие волки.
Стюард осторожно покосился на Лексу, а потом спешно поклонился дамам.
— Ясно, – сдержанно кивнул Лэндс графу. – А где?
— В доме какой-то Мэри, – ответил Роан, понимая, что сестре трудно говорить.
— У вас и в Полисхендже, и в Милл-Энде по десятку Мэри наберётся…
— В Полисхендже. Найди сам.
Последнюю фразу граф уже бросил нетерпеливо.
— Простите, милорд. Конечно, милорд.
— Её младший брат в особняке, где-то в кухонных помещениях, в тепле, – пришла на помощь леди Купер. – О! Какая-то Бетт может знать.
— Моя жена, – тотчас пояснил Лэндс. – Спасибо, миледи. Всё понял.
Управляющий собрался уже было идти, но Роан вдруг остановил его.
— Мальчика домой не води, а Мэри из дома забери. Волк задрал их отца. И вообще, их лучше переселить в другой приход. Найди для Мэри жениха, я дам приданое за девушку.
— Девушка испорчена? – самым обыденным тоном поинтересовался стюард. – Размер приданного какой?
Скрипнув зубами, Лекса резко поднялась со стула. Её клыки вдруг начали удлиняться.
— Тише-тише, – Кара ухватила девушку за ладонь и потянула назад.
— Лэндс, не лезьте не в своё дело, – строго отчитал Роан.
— Простите, милорд. Я не имел в виду… ничего такого… Я… Простите.
— Лэндс, – обратилась к стюарду Кара, поднимаясь из-за стола и подходя к мужчинам. – Не надо ни женихов, ни приданого. Просто соберите этих двух сирот в дорогу. Я отпишу епископу Кросскому сопроводительное письмо: Мэри и её брата пристроят в местные аббатства. Они ни в чём не будут нуждаться.
На последней фразе леди Купер оглянулась на Лексу. Та прикрыла глаза и медленно кивнула.
Лэндс поклонился Каре так низко, как не кланялся даже графу, а затем поспешил исполнять распоряжения.
— Благодарю, – едва слышно выдавил Роан, опуская глаза.
Он действительно был искренне признателен женщине. Кара не только успокоила его сестру, спасла управляющего, но и предложила деликатное решение проблемы. И кажется, ничего не требовала взамен. Во всяком случае пока.
— О, мой милый лорд, стоило подождать целый век, чтобы услышать от тебя слова благодарности, – с лёгкой иронией заметила виконтесса. – Может, когда-нибудь ты поймёшь, что я не враг. Что вы с Лексой мне очень дороги.
Роан ничего не ответил, лишь перевёл взгляд на сестру. Та отрешённо смотрела в окно, но хотя бы уже не лежала на столе.
— Я всё ещё жду бумагу и перо, – напомнила о себе Кара.
Спохватившись, граф жестом указал ей вглубь библиотеки. Они прошли за стеллажи, где в одном из уютных уголков стоял секретер из сатинового дерева. Лорд Вудсберг пододвинул женщине стул, затем опустил крышку секретера и достал из ящичков лебединое перо и чернильницу, а из потайной ниши бумагу с неровными краями. Разложив всё перед виконтессой, он отошёл к краю книжной «стены», проверить в порядке ли сестра. Лекса по-прежнему сидела за столом, невидящим взглядом рассматривая за библиотечным окном небо.
Через пару минут Кара окликнула Роана, пододвигая к нему лист, исписанный каллиграфическим почерком.
— Проверьте, милорд, так ли всё? – мягко велела женщина.
Вудсберг не понял, что он должен был проверять, но перечитал письмо. Оно было составлено безукоризненно грамотно, любезно и с едва уловимыми нотками флирта. Или Роану просто так показалось? В 1666-м, ещё до того, как он узнал об обращении и соблазнении сестры Карой, молодой человек не раз замечал за виконтессой странную потребность в игривом обольщении окружающих. Особенно окружающих из высшего сословия. Пару раз Вудсберг даже впадал в яростный «вампирский» гнев из-за ревности, но Купер это явно нравилось.
— Хорошее сопроводительное письмо, – сдержанно выдал граф.
Посыпав мелким песком лист (дабы не размазались чернила), Роан сложил его и запечатал каплей расплавленного тёмно-красного сургуча. Виконтесса сняла с пальца золотое кольцо с овальным аметистом, на котором был вырезан череп в центре креста, и протянула Вудсбергу.
— Ещё несколько хвалебных слов от тебя, и я буду готова лично сопроводить сироток в графство Кросс, – насмешливо (но очень тихо, чтобы не расслышала Лекса) прошептала Кара.
Роан не стал отвечать, забрал перстень, прижал его к сургучу и протянул назад женщине. Однако та подала графу ладонь, явно предлагая надеть перстень на палец. Вудсберг замер: отказаться, конечно, было бы оскорблением, но и прикасаться к Каре он не хотел.
— Не пугайтесь, милорд, это же не обручальное кольцо, – уголки губ женщины дрогнули в снисходительной улыбке.
Нервно сглотнув, Роан надел перстень на мизинец виконтессе.
— Вы так любезны сегодня, граф, – лилейно прошептала леди Купер, – а ещё и шести утра нет. Что же будет к закату?

 

- - -

 
Тогда Вудсберги ещё не представляли, какие последствия будет иметь отправка «сирот» в графство Кросс. Что Мэри станет «спусковым крючком» всей трагической истории Полисхенджа 1779 года: она расскажет священникам о странных убийствах и вампире, аббат Секкер начнёт расследование, Кара Купер в стенах мужского и женского аббатств Кросса создаст две ветви Чёрной Инквизиции, а охотники-инквизиторы огнём и мечом будут карать всю нежить на Британских островах, не заботясь о сопутствующих потерях среди людей.

Немного визуализации:

[生]

XXIX.

Накануне, доставив Эхо в усадьбу, Кара уехала на всю ночь по делам. Разумеется, незаконным. Вернулась она уже утром и, едва успев припарковать Бентли у гаража, столкнулась с Гербертом.
— Простите, леди Купер, что вынужден вас потревожить, – виновато произнёс садовник, – но без вас – никак.
— Слушаю, мистер Джекилл, – захлопывая дверь авто, участливо отозвалась женщина.
— Это касаемо вашего нового «охотника»…
Кара слегка нахмурилась:
— Мисс Секкер?
— Никак нет, миледи. Мистер Уиттл.
Хмурость тотчас прошла. Купер спокойно повела бровью, ожидая продолжения.
— Он портит вокруг дома мои газоны. То есть ваши. Вчера сперва у парадной двери из окна выпрыгнул, а ночью – прямо с третьего этажа, с обратной стороны дома. Да ещё сеньорита Скарпеллини с ним. Теперь газоны, леди Купер, в жалком состоянии. Сущие развалины.
Кара вновь помрачнела.
— Я поняла, мистер Джекилл. Я разберусь.
— Благодарю покорно, миледи. Премного благодарен.
Старик принялся низко кланяться, а Купер быстро направилась в дом. Правда, далеко она не ушла: сразу в холле её встретила Элла с большой корзиной для стирки.
— Доброе утро, миледи.
— Доброе, миссис Найман.
— Нам опять нужны деньги на ремонт.
— Да, я уже знаю про окно, – сухо отозвалась Кара.
— Я имела в виду кровать в покоях миссис Вудсберг и мебель у доктора Скарпеллини.
Купер неприятно поморщилась:
— Ладно, я разберусь с этим.
Следующая «остановка» случилась перед лестницей на верхние этажи. Навстречу Каре шёл длинноволосый красавчик Илиан, обвешенный компьютерными проводами и сумками-кейсами. Прежде, чем он успел открыть рот, Купер спросила:
— Что? Твои сети оборвали?
Молодой человек тотчас закивал.
— Палач и доктор?
— Палач, – уточнил Илиан и тотчас пожаловался: – И обозвала меня бездельником и геймером. Я – не геймер! Я отвечаю в этом доме за информационную безопасность! Это очень серьёзно и…
— Достаточно, – жёстко перебила Кара.
Отодвинув парня в сторону, она продолжила движение. Но, когда на пролёте второго этажа ей попался Винсент Ви – домашний (и не только) юрист – Купер не выдержала.
— А тебе, что надо? – сердито спросила она.
— Н-ничего, – мужчина испуганно замер. – Я просто к клиентам поехал. Вызвали.
— Ну и езжай!
Винсент так быстро бросился вниз по лестнице, что даже пару раз оступился.
Медленно выдохнув, Кара огляделась по сторонам, не идёт ли к ней ещё кто-нибудь. Но то ли жалобщики закончились, то ли все перепугались и попрятались.

В покоях Вудсберг никого не оказалось: лишь выбитое окно и разнесённая вдребезги кровать. Комнаты Скарпеллини выглядели ещё хуже: мебель и все вещи не просто перевернули, а словно сгрудили к двери. Здесь тоже никого не было. Купер сделалось тревожно за Алию, памятуя о том, как Палач легко разделалась в Швеции с Луной и Онтари. Кара тотчас поспешила на второй этаж в медицинскую лабораторию. К счастью, доктор была здесь: задумчиво рассматривала на мониторе компьютера гематологический анализатор Sysmex XE-2100 за 65 тысяч фунтов стерлингов (такая подпись была под картинкой в каталоге). Судя по тому, что Скарпеллини не повернула даже головы в сторону Купер, она очень сердилась. Кара, снимая на ходу пальто и отправляя его на одно из офисных кресел, бесшумно приблизилась к Алии, становясь у неё за спиной.
— Тебе нужна такая игрушка? – осторожно поинтересовалась она. – Не слишком дорого?
Итальянка посмотрела на отражение Купер в мониторе. И не просто посмотрела, а прожгла взглядом.
— Ты велела мне переспать с Линкольном, – заиндевелым голосом произнесла Скарпеллини, – потом привезла домой абсолютно пьяного невменяемого Палача, а сама – свалила.
— Впрочем, 65 тысяч – не так и дорого, – тут же изменила мнение Кара.
— Мне ещё нужен Daxor BVA-100 – анализатор объема крови, – в голосе Алии послышались вызывающие нотки. – Это уникальный прибор. Достать почти невозможно.
Купер наклонилась к итальянке, обнимая её со спины, целуя в шею и просовывая ладонь в вырез медицинского бледно-сиреневого халата.
— Может, я расплачусь с тобой другим способом? – промурлыкала Кара, поглаживая грудь Алии.
— Она сделала из нас с Уиттлом «блендер» для кровати, – начала зло перечислять Скарпеллини, – выкинула в окно, велела забирать мне этого «питомца» себе… вместе с её комнатой! Потом решила выселить меня из моей, но мебель в дверь не пролезала и вещей оказалось слишком много! Моя спальня теперь выглядит, как место разборок Коза Ностра!
Последнюю фразу итальянка уже прошипела.
— Хорошо, я достану тебе анализатор объёма крови, – сдержанно произнесла Кара, убирая руку от груди Алии и выпрямляясь.
— Она ведь могла меня убить! – ощерилась Скарпеллини. – Я не представляю, что с ней сотворил алкоголь!
— А ты не взяла у неё кровь на анализ?
Итальянка через монитор глянула на Купер так, словно та говорила фантастические вещи.
— Угу, конечно, тысячу раз взяла! Она меня ещё и «доктором Моро» окрестила!
— Ну хоть не Менгеле, – беззвучно шепнула себе под нос Кара.
— Что?
— Говорю, вопиюще это. Никто не смеет называть так мою девочку. Обещаю, я накажу Эхо.
Купер обошла кресло Алии и присела на белый крутящийся табурет сбоку от стола, положив ногу на ногу. Разумеется, в юбке, да ещё с изящными высокими сапогами это выглядело соблазнительно. Однако Скарпеллини лишь на мгновение отвлеклась на представленную картину, а затем, сделавшись ещё недовольнее, вернулась к созерцанию гематологического анализатора.
— А что стало с лимоном раздора? – поинтересовалась Кара.
— С чем?
— С Уиттлом.
— Ах, с этим… Палач так отделала его, что Уиттлу потребовалась кровь для восстановления. Он пошёл в подвал к пленникам. Напугал там, конечно, всех и едва не загрыз – они раскричались, Палач услышала. В общем, теперь Уиттл заперт по соседству с «едой».
— Ты же сказала, она подарила тебе своего «питомца», – напомнила Купер.
— Да, ключ от его камеры Палач швырнула мне в комнату, – скрипнула зубами Алия. – Может, Элла найдёт, когда станет делать генеральную уборку. Если вместе с мусором не выкинет.
Кара едва сдержала улыбку.
— Ясно. А что с самой Эхо?
— Что с твоим драгоценным Палачом, после такой попойки и разгрома?! – Скарпеллини наконец перевела взгляд на Купер, и в нём сверкали молнии. – Спит хмельным ангельским сном!
— Я не видела Эхо ни в её комнатах, ни в твоих.
— Разумеется! Её же императорско-инквизиторские покои были осквернены, а мои – она освободить не сумела!
— Ну и? Где она сейчас? – нетерпеливо спросила Кара.
Итальянка мстительно усмехнулась:
— В твоей спальне.
Несколько раз изумлённо хлопнув глазами, Купер недоверчиво переспросила:
— Где-где?
— На твоём месте. Нам уже начинать считать её новой главой семьи или как?
Глаза Кары гневно вспыхнули, и она так резко поднялась с табурета, что тот опрокинулся и покатился по полу.
— Доктор Скарпеллини, следите за своим острым язычком, а то я его быстро укорочу!
— Потому что нашла замену и ему?! – ощерилась итальянка, тоже поднимаясь на ноги.
— Дьявол! – выругалась Купер. – Алия, не смей ревновать!
— Ещё чего! Я не ревную!
— Я вижу. Всё, тема закрыта. Бери свои пробирки и идём со мной.
— Какие пробирки? – с трудом не повышая больше голос, процедила итальянка.
— Самые вместительные, – язвительно отозвалась Кара. – Что непонятного? Возьмёшь кровь у Эхо. Надо же знать, почему она опьянела…

Увидев, что Вудсберг спит на её постели прямо в мотокостюме и ботинках, Купер даже лишилась дара речи на какое-то время.
— Сливай у неё столько крови, сколько захочешь, – яростно приказала она Скарпеллини, когда отошла от первого шока.
Повторять доктору не пришлось: та, не церемонясь, скинула Эхо с кровати (так и не разбудив) и располосовала ей скальпелем запястье, дабы регенерация шла не слишком быстро. Дождавшись, когда доктор закончит и покинет спальню, Кара растворила настежь окно, а затем принялась бить девушку по щекам, приводя в чувства.
Наконец Вудсберг пробурчала что-то нечленораздельное, открыла глаза и тотчас застонала от головной боли и зажмурилась.
— Да какого чёрта? У тебя что, ещё и похмелье? – рассердилась Купер, поднимая Эхо на ноги. – Значит так, девочка моя, мне плевать, что с тобой происходит, но вести себя подобным образом не позволено никому. Ты наказана с этого момента и до… пока я не скажу!
Кара выбросила Вудсберг из открытого окна (разумеется, перекинув через газон) на дорожку вокруг дома.
— Мистер Джекилл, – позвала она. – Вот вам помощник для сада. Загрузите её работой круглосуточно! И никакого отдыха!

[生]

XXX.

Для лучшей мобильности команды Кларк предложила арендовать надёжный и неприметный для английских дорог Ленд Крузер и на фаркоп установить платформу для транспортировки мотоцикла Роана. А Лекса настояла, чтобы брат всё-таки взял холодильную камеру с запасом крови.
Штаб-квартира полиции Йесшера располагалась в городе Ньюис в двадцати километрах от Полисхенджа, там команда сделала остановку. Роан отправился к знакомому офицеру (обещавшему поискать в местной базе данных номера минивэна Скарпеллини и компании), а девушки – в магазины, чтобы запастить провизией и необходимыми в дороге вещами. Со своей миссией Лекса и Кларк справились быстрее и, взяв навынос кофе с сырными сконами, отправились завтракать во внедорожник, ожидая Роана.
— Только не кроши, – попросила Лундстрём, с улыбкой глядя на любимую.
Кларк вытащила из пакета булочку и даже облизнулась.
— Иначе твой братец снова в обморок упадёт? – весело спросила Гриффин, откусывая большой кусок, и, жуя, продолжила: – Я, между прочим, два дня ничего не ела!
Лекса пристроила стаканчики с кофе на крышке центральной консоли, а сама просунула одну руку под спину девушки, другую положила ей на колено.
— А я два дня не могла ни о чём думать, кроме тебя, – прошептала Лундстрём, утыкаясь носом в шею Кларк.
— Н-да? И что надумала?
— Вернёмся в Швецию – подадим заявление в налоговое управление.
— А что не так с нашими налогами? – поинтересовалась Гриффин, дожёвывая скон и беря новый.
— Очень смешно.
— Просто ты так романтична в вопросах брака, что я не могу удержаться от подколов.
Лундстрём внезапно замерла, и Кларк поняла, что не стоило говорить подобное. Хотя прошлый брак Лексы и был в XVII веке, но для неё самой прошло не так много лет.
— А как же «сначала закончить универ»? ¬– поскорее сменила тему Гриффин. – И вообще, это неэтично: ты президент «Иггдрасиль», а я там практику прохожу и специальную стипендию получаю.
— Так проходи практику этично, – пошутила Лундстрём. – Что тебе мешает?
Игриво улыбнувшись, Кларк положила пакет со сконами на центральную консоль рядом с кофе.
— Не что, а кто! – Гриффин придвинулась ближе к Лексе. – Президент НИЦ. Только увижу её, ни одной приличной мысли в голове не остаётся.
— Видимо, поэтому в современном мире вам запретили проходить практику у родственников, – назидательно заметила Лундстрём. – А раньше патронаж и непотизм были бы моим естественным правом, дабы укрепить собственное положение.
Кивая и усиленно делая вид, что внимательно слушает, Кларк принялась расстёгивать пуговицы на твидовом тренче Лексы.
— Кстати, о правах… Я тут подумала, у меня столько прав появится в браке, так что ничего страшного, если я буду проходить практику в другом месте. Жарко тут…
Гриффин шумно выдохнула, быстро расстегнула молнию своего мехового бомбера и скинула его на сиденье позади себя.
— Вообще-то права появятся не только у тебя, – многозначительно повела бровью Лундстрём, кладя ладонь на талию девушки. – Кстати, и обязанности.
— Да-да, у тебя будет много обязанностей, – весело закивала Кларк, садясь верхом на бёдра Лексы. – И главная обязанность – любить меня!
Лундстрём напряглась и тотчас огляделась по сторонам.
— Здесь тонированные стёкла, – поняла беспокойство любимой Гриффин, – никто не увидит.
По губам Лексы медленно растеклась плутоватая улыбка, ладони тут же оказались на ягодицах Кларк, крепко сжимая. В то же время Гриффин наклонилась к любимой, целуя её в губы и лаская их кончиком языка. Руки Лексы сместились под кофточку Кларк, погладили поясницу и заскользили вверх по боковым контурам тела, замирая на груди.
Звук открывшейся двери внезапно нарушил идиллию. Гриффин так стремительно рванула на своё место (а Лекса ещё и помогла!), что задела кофе и пакет с выпечкой. Те полетели на соседнее с водительским сиденье. К счастью, ситуацию спас Роан. Почти. Наполовину. Он успел поймать оба стаканчика с кофе, но один при этом раздавил, поскольку неудачно задел локтем центральную консоль. Кофе вылился на переднее пассажирское сиденье, а в лужицу приземлился пакет со сконами.
Лекса зажмурилась, а потом осторожно приоткрыла один глаз.
— Но мы хотя бы не накрошили, – втянула голову в плечи Гриффин.
— Приношу глубочайшие извинения за ваш завтрак, – виновато произнёс Роан, переводя взгляд со стаканов на девушек.
Кларк перегнулась через сиденье, забирая пакет:
— Мои булочки в полном порядке и даже уже слегка смочены – жевать не надо.
Брат с сестрой дружно рассмеялись.
— Ну и замечательно, – подытожил Вудсберг. – У меня тоже хорошие новости: у нас есть направление.
Роан сел на водительское сиденье и вынул из кармана пальто многократно сложенную дорожную карту.
— Вот купил в газетной лавке на углу, – пояснил он, разворачивая карту, – тут всё просто.
— Сказал капитан королевского флота, – иронично протянула сестра.
— Нет, действительно, просто. Современные карты – это настоящее волшебство!
— Поверю бывшему алхимику на слово. Итак, что сказал твой знакомый главный констебль?
— Сейчас есть технология автоматического распознавания номерных знаков ANPR, – принялся объяснять Вудсберг, – но запуск единой общенациональной базы планируется только в следующем году. У каждого графства пока своя локальная база. И, конечно, камер на второстепенных дорогах нет или очень мало.
— И, конечно, «Купер и Ко» это знают, – в тон добавила Гриффин. – И, конечно, по магистралям не ехали.
— Совершенно верно, но… – Роан победно улыбнулся, – в Йесшире поставили несколько новых камер на границе графства на севере. Минивен попал на одну из камер.
— Подожди, но, если базы в каждом графстве локальные, то твой главный констебль больше нам ничем не поможет? – встревоженно спросила Лекса.
— Уже помог! Ему пришлось, правда, по телефону обзванивать главные участки разных графств и оказалось, что больше минивен нигде на камеры не попал, зато полиция Суррея сообщила о сбое в системе. У них пропали данные с камер на въезде в элитный анклав Вентворт-Истейт с 21:00 24 декабря до 15:00 25 декабря. А после 15:00 минивен вдруг оказался в Борн-Энд в графстве Беркшир, – рассказ Роан сопровождал демонстрацией точек на карте, – и засветился на всех камерах, каких только смог. Потом бесследно исчез. А Борн-Энд – это поставщик ANPR-камер для всей округи.
Брат с сестрой внимательно посмотрели друг на друга и согласно кивнули.
— Так, я вижу, что вы уже что-то поняли, – сделала вывод Кларк, – теперь объясните студентам-историкам, что значат, все эти ваши локальные базы, камеры и технические сбои?
— Кара нарочно засветила номера в Борн-Энд, там же их и сменила, – отозвалась Лекса. – Скорее всего она выезжала на охоту: её главное правило – не охотиться там, где живёшь. И это достаточно далеко от Вентворта, чтобы сбить нас со следа. Кара где-то там, в этом элитном анклаве. Те, кто помогали заметать ей следы, может и, обладают властью или способностями, ну а мы с Роаном обладаем знаниями о привычках Кары.
— Да, – мрачно подтвердил Вудсберг. – Если дома, то роскошные и уединённые или хорошо охраняемые. Если экипажи, то самые быстрые и красивые. Если наряды, то самые модные и смелые. А если орден, то сразу инквизиция…
Вздохнув, Лекса медленно кивнула, а брат вдруг взял непострадавший стаканчик с кофе и залпом выпил его. Девушки изумлённо уставились на Роана. Тот, поняв, что на него смотрят, перевёл взгляд с сестры на Кларк, а затем на пустой стакан.
— Просто захотелось… кофе, – полурастерянно, полуошарашенно пробормотал он.

[生]

XXXI.

Сегодня температура в Суррее держалась около 2-3°C, и дул сильный северо-восточный ветер, из-за чего на улице казалось еще холоднее. Не для вампиров, конечно. Но для растений! К тому же Метеорологическое бюро предупредило о надвигающемся на юго-восток Англии сильном снегопаде и метели уже этим вечером. Поэтому мистер Джекилл и сам работал без перерывов, и на Эхо задания сыпались быстрее, чем она успевала выполнять. Надо было и кустарники укрыть специальным флисом или щепой, и кадочные растения срочно переместить в оранжерею или придвинуть к стене дома и укутать, и мешки с песком и солью развести по ключевым точкам усадьбы, и срочно сгрести и вывезти последнюю листву, чтобы она не создавала сырость и не превратилась в кашу под будущим снегом. А ещё Герберт продолжил плановую зимнюю обрезку плодовых деревьев и кустарников, пока не выпал снег и было видно структуру веток. Конечно, такое важное дело он Эхо не доверил, но зато она сгребала все обрезанные ветки и таскала к месту утилизации. Там девушка загружала их в садовый измельчитель, следила за продвижением и собирала получающуюся щепу (мульчу для укрытия растений). Удивительно, но Вудсберг была рада этой работе и возможности ни с кем не общаться! Садовник – не в счёт. Он хоть и эксплуатировал Эхо, как приказала леди Купер, но, во-первых, и сам много работал, а во-вторых, часов через семь (то есть к 2-м часам дня) начал проникаться уважением к своей трудолюбивой помощнице.
— Мистер Джекилл, как у вас дела? – поинтересовалась Кара, решившая взглянуть на сад, точнее, на Вудсберг.
— Всё в наилучшем виде, миледи. Готовимся к снегопаду, – кланяясь, ответил Герберт.
— Всегда завидовала вашему оптимизму.
— А чего унывать-то? Я на своём веку всякую непогоду видывал.
— И действительно, – улыбнувшись, согласилась Купер. – А как ваша новая помощница?
Женщина кивнула на Эхо, которая в лёгком рабочем комбинезоне тащила сразу два тяжёлых мешка с песком к крокетной площадке.
— Очень старательна, покорнейше благодарю, миледи, – садовник оглянулся на девушку, а потом шёпотом спросил: – А крови-то на обед можно ей дать? Она ведь с третьего этажа упала, восстанавливалась, кость руки сращивала.
Лицо Кары сделалось суровым, однако ответить она не успела – до её острого слуха долетело, как Эхо чихнула. Купер даже вздрогнула от неожиданности и от шока.
— Повремените с обедом, мистер Джекилл, – сдержано велела Кара. – Пойду сначала проконсультируюсь с нашим доктором Моро.
— С кем? – не понял садовник.
— Неважно. Не давайте пока мисс Секкер кровь.
— Как прикажете, миледи.

Купер вошла в лабораторию Алии и застала доктора, вводящей Линкольну в вену какую-то жидкость. Сам Уиттл в полубессознательном состоянии лежал на мобильной больничной кровати, прикованный ведьмовскими наручниками.
— Это что? – спросила Кара.
— А что? – вдруг осклабилась Скарпеллини. – Палач мне его подарила: хочу – опыты на нём ставлю, хочу – пользую.
— На здоровье, – Купер тотчас потеряла интерес. – Только я велела сначала разобраться с кровью Эхо.
Вынув шприц из вены Уиттла, Алия пожала плечами.
— Я как раз закончила, – Скарпеллини подошла к своему столу, взяла распечатанный лист и протянула Каре. – Сделала, что смогла на своём оборудовании. Ведь гематологического анализатора Sysmex XE-2100 у меня нет.
Купер снисходительно улыбнулась, забирая распечатку.
— Он уже в пути. Если погода не помешает, доставят сегодня.
Пробежав глазами по листу, Кара изумлённо выгнула бровь.
— Именно, – подтвердила Алия. – Алкогольдегидрогеназа на человеческом уровне. Этанол не расщепился – у неё было полноценное опьянение.
— Ацетальдегид в 10 раз выше нормы, – со знаниями Андерса, Купер не нуждалась в «переводчике» с медицинского.
— Угу. А ещё ретикулоциты. Её костный мозг включился. И гетерогенность эритроцитов – клетки начали обновляться. И глюкоза – 5.8. Она перешла на углеводный обмен. Организм больше не «консервирует» себя – он начал жить.
— То есть она, и правда, деградирует до человека?
— Процесс запущен, – кивнула доктор. – Возможно, ведьмовской ритуал что-то повредил в Эхо, когда вытаскивали из неё Андерса. А алкоголь просто ускорил проявление.
— А с Роаном могло случиться такое же? – напряжённо спросила Кара и недовольно швырнула распечатку на стол.
В глазах Алии на миг сверкнули недобрые огоньки.
— Достанешь его кровь – скажу, – сухо ответила она.
— А лечение есть?
— Вопрос на миллион. Однако есть идея…
— Не тяни, – нетерпеливо потребовала Купер.
— Твоя древняя кровь. На регулярной основе. Возможно, так удастся подавить реверсию и заставить организм Эхо «помнить», что он – вампир.
— А если нет?
Скарпеллини развела руками и качнула головой:
— Может, вновь станет человеком. Может, умрёт. Хотя… если она станет человеком, то она и так умрёт.
— Я поняла. Спасибо, Алия, – Кара направилась на выход из лаборатории, но перед дверью оглянулась и сказала: – На всякий случай ещё раз перепроверь все результаты.
— Я дважды перепроверила! – вспыхнула итальянка.
— Значит, перепроверь в третий.
Терпенье Скарпеллини закончилось: потребность высказать накопившееся была сильнее страха.
— Это ведь не ради неё, да?! Ты боишься, что умрёт твой драгоценный граф! А значит, ты потеряешь смысл жизни – мучить его…
Купер с одно мгновение оказалась возле доктора, крепко сдавив её горло ладонью.
— Ты, правда, решила, что тебе позволено говорить мне всё, что думаешь? – заиндевелым голосом поинтересовалась Кара. – Ты лишь раз «воскресила» меня, а я подарила тебе вечную жизнь. Возможность заниматься твоими исследованиями, не ограничивая себя ни моралью, ни финансами, ни думами о «пище» и безопасности.
— Лишь… огра-а… ничивать… в чу-у… чувствах… – хрипло выдавила Скарпеллини.
Медленно выдохнув, Кара разжала пальцы на горле доктора и прежде, чем убрала ладонь, слегка погладила следы удушения.
— Алия, я никогда никого не вводила в заблуждение: сразу предупреждала, что не способна на любовь. У тебя не может быть ко мне претензий.
Развернувшись, Купер быстро покинула лабораторию. Она вернулась в сад, вот только ни Герберта, ни Эхо здесь уже не было. Прикрыв глаза, женщина сосредоточила всё внимание на запахах и звуках, тут же отфильтровывая ненужные. Голоса в оранжереи, очевидно, были нужными.
Кара направилась в стеклянное строение, выполненное в форме знака «бесконечность». Ещё до того, как она вошла в двери, женщина уловила приятный аромат чая с бадьяном, имбирём и шиповников.
— Действительно, очень вкусно, мистер Джекилл, – послышался голос Эхо.
— Кто-то пьёт алкоголь, пытаясь вспомнить его действие во время человеческой жизни, а я – этот чай, – ответил Герберт.
— Ещё раз простите за испорченные газо-о…
Вудсберг резко замолчала, расслышав наконец приближение Купер. Кара нашла садовника и его новоиспечённую помощницу в тенистом уголке оранжереи. Они сидели за столом, который был наполовину заставлен цветами в горшках, и пили чай. При появлении Купер старик поспешил подняться на ноги, кланяясь.
— Мы просто греемся, миледи, – оправдываясь, пролепетал садовник.
— Вы тоже мёрзнете, мистер Джекилл? – повела бровью Кара.
— Эээ… никак нет. Это я просто…
— Тогда оставьте нас, – мягко прервала Купер.
— Да, миледи.
Герберт спешно покинул оранжерею, а Кара опустилась на его стул, внимательно рассматривая Вудсберг.
— Что? – сухо спросила Эхо. – Мне даже 5-минутный перерыв на чай не полагается?
Девушка начала подниматься из-за стола, но голос Купер остановил её.
— Сядь на место, – велела Кара.
Эхо опустилась назад на свой стул.
— Ты, действительно, замёрзла? – Купер прошлась взглядом по лёгкому рабочему комбинезону Вудсберг.
— Нет, коне-е…
— Не смей мне врать! – резко осекла женщина. – Для меня твоё сердцебиение лучше всякого детектора лжи.
Эхо нервно сглотнула, но ничего не ответила.
— Ты ведь сама понимаешь, что с тобой что-то не так, – уже более спокойно добавила Кара.
На этот раз вместо ответа было пожатие плечами.
— Эхо, я, действительно, хочу тебе помочь.
— Можно я пойду? У нас с мистером Джекиллом из-за непогоды очень много работы.
— В ближайшие дни мы переедем в другой дом, так что сад – последнее, что меня сейчас заботит.
Купер взяла кружку Эхо, прокатила по краям остатки чая и выплеснула под ближайший куст.
— Мистер Джекилл говорит, так нельзя делать, – не одобрила действий Кары девушка. – Это вредно для растений.
— Проклятье! Ты что, ещё и умственно деградируешь? – рассердилась Купер. – Разжалование в помощники садовника явно дурно повлияло на тебя.
Кара трансформировала ноготь на указательном пальце в вампирский, провела им по своему запястью и слила кровь в чашку.
— Пей, – приказала она.
Вудсберг едва не захлебнулась слюной, однако даже не шелохнулась.
— Я не голодна, – солгала девушка.
— Глупости. Пей, говорю.
— Может, я не хочу сегодня «рыбу», а хочу «мясо», – напомнила Эхо женщине про разницу между кровью вампира и человека.
— Ты издеваешься, что ли? – скрипнула зубами Купер.
Молниеносно переместившись за спину девушки, Кара вновь полоснула ногтем по вене (успевшей уже «восстановиться») и прижала своё запястье ко рту Вудсберг. Эхо было дёрнулась, но как только ощутила на губах вкус крови, выдержка покинула её. Клыки девушки тотчас удлинились, она впилась ими в руку женщины и начала жадно пить.
— Ну вот видишь, ты же хочешь, – нравоучительно произнесла Купер, а затем осторожно коснулась губами макушки Вудсберг. – Моя строптивая глупая девочка… Да, я понимаю, почему он выбрал тебя.

Немного визуализации:

[生]

XXXII.

(1666 год)

 
Если с Вудсберг-младшей всё было просто (Лекса сама выбрала свободу, любовь к Каре, обращение), то с Вудсбергом-старшим приходилось осторожничать. Да, он не испугался другой сущности Купер, позволил укусить, лишить крови, напоить его новой кровью, однако Роан явно не собирался питаться людьми. Виконтесса предлагала ему отпить крови у своих слуг, но граф наотрез отказался. Первую неделю Кара особо не настаивала – давала собственную кровь, чтобы крепче привязать новообращённого лорда Вудсберга. К тому же большую часть времени они проводили в постели: получив нечеловеческие силы и способности, молодой пылкий капитан (внезапно лишившись морских сражений!) был переполнен необычайной энергией и желанием. Но желанием нежным, прекрасным, не имеющим ничего общего с похотью. Порой Купер даже делалось неловко от такой искренности и чистоты её «милого лорда». И конечно, у виконтессы не оставалось времени на «спрятанную» в поместье Лексу. А та после жуткого убийства мужа пока нуждалась в контроле и наставлениях. К счастью, новообращённому графу требовался отдых и сон. Как-то ночью Кара уехала в поместье и задержалась до следующего утра. Она полагала, что без «пищи» Роан наконец попробует человеческую кровь, но этот упрямец не только не притронулся к слугам, а ещё потребовал у виконтессы объяснений, где и с кем та была. Отвечать Купер, разумеется, не стала, и капитан Вудсберг устроил «бунт на корабле»: не только отказал виконтессе в близости, ещё и отказался пить её кровь! Каре пришлось рассечь запястье и, подавив сопротивление, приложить порез к губам Роана. Неслыханно! За всю свою длинную жизнь Купер ещё никого не поила кровью силой. Тем более не выпрашивала ласки. Но хотя бы злой и голодный Вудсберг уже не был таким нестерпимо милым…
В следующий раз Кара оставила графа уже на два дня, а нашла не в своём доме, а в его. Причём вся прислуга оказалась распущена, очевидно, чтобы было легче бороться с искушением. Сам Роан сидел в гостиной за клавесином, пытаясь играть. Но это не шло ни в какое сравнение с прекрасной игрой Лексы, даже если бы у Вудсберга не дрожали пальцы.
— Милорд, не мучайте этот великолепный инструмент, – бесшумно проходя в гостиную, приказала виконтесса.
Роан тотчас прервал игру и, повернув голову, мрачно посмотрел на женщину. При этом он позволил себе не подниматься с табурета – для графа это была высшая степень неуважения. Купер с трудом сдержала улыбку. Не только потому, что лорд Вудсберг не поднялся в её присутствии, но и из-за обжигающе холодного голубого взгляда, которым он обвёл алый камзол виконтессы. Внимательно следившая за модой Кара (и обладавшая в отличии от смертных людей безупречной кожей и фигурой) никогда не могла устоять перед «бросающими вызов» нарядами. Её костюм для верховой езды был полной имитацией мужского камзола, за исключением длинной юбки. Вместо женских кружев – серебряные пуговицы и шитьё, характерное для военных и охотничьих костюмов. Широкие отвороты манжет, шейный платок, подогнутая с одной стороны кавалерская шляпа с роскошным чёрным плюмажем – всё в образе леди Купер заявляло, что она может быть такой же смелой и свободной, как мужчины. А завершал наряд изящный хлыст из плетёной кожи с резной деревянной ручкой.
— Что вы здесь делаете, миледи? – сквозь стиснутые зубы процедил Вудсберг.
Внезапно Роан замер и шумно втянул носом воздух, однако медовый аромат множества свечей явно мешал ему распознать «волнующий» запах.
— Пришла забрать тебя домой, – спокойно объявила Кара.
— Я дома, – огрызнулся граф.
Снисходительно улыбнувшись, женщина медленно двинулась к Вудсбергу.
— Это не дом, это какое-то временное пристанище то ли аристократа, то ли викинга. Ещё и по улице всякий сброд ходит – леди вынуждены защищать себя сами.
— Что?
Купер наконец оказалась рядом с графом и продемонстрировала свой хлыст. Вот теперь Роан понял, что за запах его так взволновал. Понял и громко сглотнул, не в силах оторвать взгляд от следов крови на хлысте.
— Навязчивый молочник забрызгал подол моей юбки, – строго пожаловалась Кара. – Я хочу, чтобы ты его наказал. Наверняка он ещё ходит по Кинг стрит. Ты найдёшь его по запаху.
Вудсберг на несколько секунд прикрыл глаза, чтобы не смотреть на кровь, а когда вновь открыл, его взгляд был устремлён на лицо женщины.
— Судя по твоему хлысту, ты его уже наказала, – осклабился Роан.
— Недостаточно. Мой наряд стоит дороже его жизни.
— Ты хочешь, чтобы я убил человека из-за того, что на тебя попала пара капель молока? А капли попали до того, как ты его ударила, или после?
— Какая разница? Он был непозволительно навязчив со своей кружкой, из которой поит полгорода. Он не смеет даже смотреть в мою сторону. Он – низшее существо. А ты теперь – высшее. Тебе позволено природой брать, подчинять, пугать, охотиться. Ты – идеальный хищник. Остальные – просто добыча…
— Жаль, что он всего лишь молоком на тебя брызнул, надо было святой водой! – зло перебил граф.
Такого Купер, конечно, не смогла стерпеть: она ударила Вудсберга хлыстом по щеке, рассекая кожу. Брызнула кровь, и её запах, смешанный с голодом и гневом, заставил Роан потерять контроль совершенно. Он набросился на женщину, опрокидывая на ковёр, остервенело разрывая на ней камзол и глубоко впиваясь клыками в шею Кары. Разумеется, Купер могла бы в любую секунду остановить графа, но вместо этого распалила его ещё больше.
— Вот видишь, брать и подчинять – это твоя природа, – прошептала виконтесса на ухо обезумевшему Вудсбергу. – И в этот раз тебя даже не интересует, где и с кем я была эти два дня…
Сделав очередной большой глоток крови, Роан замер, а затем быстро втянул в себя клыки. Оторвавшись от шеи женщины, он впился губами в её губы, терзая жадно, неистово. В то же время задрав подол юбки Кары, граф без церемоний раздвинул ей ноги, разобрался с застёжкой своих штанов и резким толчком вошёл в тело Купер. С губ виконтессы сорвался порывистый стон, но он был заглушен ртом Вудсберга. Роан даже не пытался быть нежным или хоть немного сдержанным. Впрочем, Кара этого и не хотела. Ей нужно было разбудить зверя, доказать самому графу, что он такой же, как она!
Ухватив Вудсберга за волосы, она оттащила его голову, заставляя посмотреть в глаза.
— Ты так же брал своих портовых шлюх? – тяжело дыша, зашипела Купер. – Ты не перепутал меня с ними, мой милый лорд?
— Нет… С ними я был вежлив… – огрызнулся Роан.
В следующее мгновение он заработал пощёчину, а затем ещё одну. Зарычав (совсем по-звериному), Вудсберг выпустил клыки. Приподнявшись над женщиной, он перевернул её лицом вниз, в то же время дорывая и стаскивая с неё камзол, а затем и нательную рубашку. Впившись клыками в надплечье виконтессы и засасывая кровь, он грубо втиснулся Каре между бедер и продолжил мощными толчками двигаться в её теле. Такого возбуждения Купер уже давно не испытывала. А может, и никогда…

 
Кара лежала на постели Роана в его нательной белоснежной рубашке, поскольку собственная одежда была разодрана в клочья. После «животных баталий» на ковре в музыкальной гостиной Вудсберг сделался потерянным, виноватым и очень покладистым. Изобразив усталость (наивный новообращённый даже не посмел усомниться!) вкупе с оскорблённой невинностью, виконтесса велела графу перенести её в спальню. Там Купер потребовала его рубашку (оказалось, Роан даже без слуг знал, где искать), а ещё влажные полотенца и заставила лорда оттирать с её тела кровяные потёки. Вудсберг исполнял всё неукоснительно, вот только не смел смотреть женщине в глаза. Кара наслаждалась своей властью, но не так, как всегда – у этой победы было горькое послевкусие. Сжалившись, виконтесса сама сняла с графа перепачканную её кровью сорочку и, отобрав полотенце, вытерла ему лицо, шею и грудь, после чего утянула за собой на постель.
Из-под полуприкрытых ресниц Кара внимательно наблюдала за Роаном. Он задумчиво смотрел в одну точку, не шевелился и, казалось, даже дышал через раз.
— Неужели тебе не понравилось? – полушёпотом спросила Купер. – Ты не ощутил свободу? Настоящую. Без ограничений. Возможность делать что угодно, не испытывая страха, стыда, сожаления.
— Я сожалею, – угрюмо отозвался Вудсберг. – Сейчас.
— Ты не должен. Кровь выбирает сильных и непокорных. Твоя новая природа возвышает тебя над прочими существами. Никогда не сожалей о совершённом, сожалей о несделанном.
Граф медленно повернул голову в сторону женщины, его взгляд был тёмен и холоден.
— Я и сожалею о несделанном. О том, что не отправился на войну. О том, что не остановил, когда ты обращала. О том, что не расспросил о последствиях сразу. О том, что не контролирую чудовище в себе.
— Ты вовсе не чудовище.
Кара попыталась коснуться тыльной стороной ладони щеки Роана, но тот резко отвернулся в другую сторону.
— Мы оба чудовища… Но я убивать людей не буду!
— Ты постоянно убивал людей в морских сражениях.
— Врагов в бою. А здесь – мир. В обычной жизни не должно быть убийств.
— Не бывает львов, питающихся травой. Ты лишишься рассудка. А твоя сегодняшняя вспышка ярости покажется игрой младенца в сравнении с тем, что ты будешь творить, – женщина прижалась к Вудсбергу, целуя его в плечо. – Мой милый лорд, ты должен принять себя таким, какой есть.
— Я не хочу быть таким. Измени меня снова.
— Это необратимый процесс. А если ты…
Виконтесса внезапно замолчала и прислушалась.
— К нам гости, – озадаченно объявила она. – Разве ты не приказал всем покинуть дом?
— Приказал, – нахмурился Роан.
Поднявшись с постели, он подошёл к дубовому прессу и, взяв с полки сорочку, спешно натянул её.
— Слишком быстрое передвижение для…
Кара не успела закончить фразу – дверь открылась, являя Вудсберг-младшую. Кто из присутствующих оказался ошарашен больше, сказать было трудно. Впрочем, Купер не столько удивилась, сколько насторожилась. А вот Роан явно не верил увиденному.
— Два часа дня… – первой прервала тишину Лекса, – я не думала… что могу помешать.
— Почему ты покинула поместье? – строго спросила виконтесса.
— Ты сказала, что мой брат вернулся из плавания… Я не могла ждать… Не волнуйся, меня никто не видел, не узнал.
— Ле… Лекса?.. – наконец выдавил хоть что-то членораздельное Роан, делая неуверенные шаги к сестре.
Не удержавшись, девушка бросилась в объятья брата. Граф крепко прижал к себе Лексу, словно боясь, что видение растает, и прижался губами к её виску. Осознание того, что перед ним ещё одно «чудовище», пришло к Роану позже. Его глаза расширились от ужаса, Вудсберг бросил на Купер ошарашенно-гневный взгляд.
— Ты и её обратила?.. Что ты натворила?!
Терпение виконтессы трещало по швам. Мало того, что неблагодарный мальчишка был недоволен полученным даром, а его сестра без разрешения явилась в Лондон, так теперь ещё Кару в чём-то обвиняли!
— Дала леди Холланд свободу и новую жизнь, – заиндевелым голосом ответила женщина.
— Как ты посмела?! В тебе нет ничего человеческого!
— Я – посмела. А вы – следите за словами, лорд Вудсберг.
— Роан, что с тобой? – настороженно спросила сестра.
— Идём отсюда, – обратился Роан к Лексе и взял её за руку, – подальше от виконтессы.
— Почему ты решаешь за неё? – жёстко спросила Купер. – Лекса, моя дорогая, помни, что ты теперь свободна. Никто не смеет тебе указывать: ни отец, ни муж, ни брат. У тебя есть свой голос.
— Замолчи! – зарычал на женщину граф.
— Не смей так разговаривать с леди Купер, – оттолкнув брата, ощерилась Лекса.
Роан замотал головой, не веря в происходящее. Он только что обрёл сестру, которую считал умершей, единственную оставшуюся у него на этом свете родную душу, и, кажется, снова терял.
— Лекса, она сделала из тебя чудовище. Пожалуйста, пойдём со мной, – попытался воззвать к сестре лорд Вудсберг.
Взгляд девушки полыхнул яростным огнём.
— Так для тебя я чудовище? Вот кого ты видишь во мне?
— Лекса, пожалуйста, не совершай ошибку…
— Довольно! – резко перебила сестра. – Ошибкой было считать, что я нужна своему брату. Хотя о чём это я? Ты одиннадцать лет плавал по морям, лишь изредка вспоминая о моём существовании. Я давно не нуждаюсь в тебе, тем более теперь.
Роан негодующе посмотрел на Кару:
— Это твоё влияние! Что ты сделала с ней?!
Купер лишь выгнула бровь, всем своим видом показывая смехотворность претензий. Она не собиралась вмешиваться в диалог, прекрасно сознавая, что Лекса не поддастся уговорам брата.
— Хватит обвинять леди Купер! Уходи! Немедленно! – сестра резким жестом указала Роану на дверь.
— Förbannade! — выругался на шведском Вудсберг, хватая из пресса одежду, и быстро покинул комнату, громко хлопнув дверью.
В помещении повисла гнетущая тишина. Лекса стояла неподвижно, глядя на закрытую дверь, и Кара видела, как дрогнули её плечи – всего на секунду. А потом девушка повернулась к ней, и в её глазах уже не было сомнений. Зато появилось недовольство, когда Вудсберг обвела женщину с ног до головы внимательным взглядом.
— Обязательно было брать в любовники моего брата? – осуждающе бросила Лекса.
Купер с трудом сдержала улыбку. После всех баталий и страстей, произошедших сегодня в этом доме, обвинение девушки было таким нестерпимо прелестным, что Кара решила простить Лексе её самовольный отъезд из поместья.
— Мне было очень скучно без тебя в Лондоне, – решила подыграть девушке виконтесса, делая вид, что оправдывается. – А к Вудсбергам у меня, похоже, слабость.