"СОТНЯ" / Тайна особняка на холме II или Последняя игра / ООС

[生]

XXVII.

Вчера, после «оживления» Кларк, Лексе так и не удалось отдохнуть. Ульва и ведьмы-целительницы убедили девушку, что её брат не пострадал, а просто физически и магически истощён. Сначала он перенёс ритуал «перехода» (Купер забрала у него не только свою сущность, но и часть его), затем Роан стал и «маяком» для сестры, и «проводником» для матери (в обе стороны!). Так что хозяин дома и вечеринки был отправлен отдыхать, а Лексе пришлось исполнять его обязанности. Хорошо, что в разные века у неё был опыт приёма большого количества гостей. Правда, не такой разношёрстной публики: ведьмовской ковен, некоторые горожане Полисхенджа, «хорошие» вампиры, чавсы и граймы из друзей Итана. Единственным плюсом было Рождество – ничьи наряды не вызывали удивления. Лекса и Кларк тоже облачились в ведьмовские костюмы. Точнее, Лекса не успела переодеться – первой из гостей (не считая уже прибывшей родни) явилась Эбигейл в сопровождении Маркуса. Поэтому Лундстрём пришлось остаться в «карнавальном» костюме, а Кларк спешно переодеться в подобный.
Про отсутствие Вудсбергов пришлось наврать: тут неожиданно помог Итан. Он на ходу придумал историю о несовершеннолетнем племяннике Эхо, который взял покататься машину родителей и угодил в полицейский участок. А поскольку родители праздновали Рождество на континенте, в участок вызвали его тётю – Эхо. Разумеется, с ней поехал и Роан. Лексе и Кларк оставалось лишь покивать в подтверждение истории, а потом выслушать от миссис Гриффин и мистера Кейна о безответственности и беспечности молодёжи. И конечно, Эбигейл не забыла похвалить Роана – «самого отзывчивого, воспитанного и добропорядочного мужчину Полисхенджа». Маркус даже слегка напрягся от таких эпитетов.
В остальном вечеринка прошла непринуждённо и весело. Даже Итан с друзьями ничего не натворили. Впрочем, Лекса выдала им (под командованием Рассела Лайтборна) такой арсенал фейерверков, что на «безответственность и беспечность» у молодёжи не осталось времени.
Кларк ещё была слаба после исцеления, так что заснула, едва её голова коснулась подушки. Лекса, навестив сперва брата (который продолжал «лечиться» сном), присоединилась к любимой. Нежно обхватив Кларк со спины, она поцеловала девушку между лопаток и тоже мгновенно уснула.
 
Утром Лекса и Кларк чудом успели застать Роана в гараже. Он уже был в мотокостюме и вывозил на улицу байк.
— А ты далёко собрался без нас? – с нотками возмущения поинтересовалась сестра.
— Доброе утро, – как всегда вежливо, с лёгким поклоном, поздоровался с девушками Вудсберг. – Я этой ночью отдохнул так, как не отдыхал с 1666 года. А вот вам обеим нужно набираться сил.
— Неслыханный эгоизм, да? – обратилась Лекса к Кларк.
— Ага. Кого-то очень напоминает, – хмыкнула Гриффин, ироничным взглядом обводя любимую.
— А я исправляюсь! Видишь, я взяла тебя с собой, несмотря на опасность. И вообще признаю, что, если бы детальнее посвящала тебя в вампирско-колдовские планы, прислушивалась к тебе, то проблем у нас было бы меньше… – Лекса перевела виноватый взгляд на брата: – Кларк предупреждала меня о Карле Эмерсоне. Что ему нельзя доверять. Но я пропустила мимо ушей. Прости.
— Эмерсона нанял я. И это не единственная моя ошибка. Вы с Кларк абсолютно ни при чём.
Лекса не стала продолжать тему, к тому же у неё было много других вопросов.
— А что, Итана ты оставишь без присмотра?
— Я попросил Ульву по-родственному приглядеть за ним. Скоглунды останутся в особняке настолько, насколько понадобится. Будут на связи.
— Это хорошо, – кивнула сестра. – А куда ты собрался на мотоцикле? А запасы крови?
— Мы с мистером Лэндсом запустили мобильные пункты сбора крови на территории Англии. Он тоже будет на связи: мне доставят кровь в любой момент в любую точку.
— Если только Купер не отправилась за границу, – осторожно подала голос Кларк.
Роан неуверенно повёл плечом.
— Что ей там делать, если мы все здесь?
— Например, прятаться от тебя, – резонно рассудила Лекса.
— Кара? Прятаться? Она прячется только если в засаде, чтобы напасть. Или посмотреть, как по её указке нападают другие.
— Это точно, – неприятно поморщилась сестра. – Например, как аббат Секкер.
 

- - -
(1779 год)

Конец июля был самой горячей порой у йоменов и пэзентри: жатва зерновых, сбор и обработка льна, покос и сушка сена, откачивание мёда, уход за скотом. И так с восхода до заката солнца. У Алексии Вудсберг последний месяц вошло в привычку выезжать верхом не по утрам, а после восьми вечера, когда работники уже покидали поля и пастбища, возвращаясь в свои поселения. Лорд Вудсберг ещё в 1666 году купил здесь манор с парой приходов, из которых главным (и ближайшим) к особняку был Полисхендж. Он располагался в долине небольшой реки, в нескольких милях от «запретного холма». Запретного, потому что стюарды (управляющие) Лэндсы больше века внушали людям обходить стороной графский особняк. Мол, хозяева, ещё со времён Карла II, воинствующие аристократы и шпионы монархов, возвращаются и покидают эти места без предупреждения, и обладают «королевским помилованием» на случай, если любопытные забредут на их территорию.
Запах свежескошенной травы, смешанный с пряным ароматом клевера и ромашки, хорошо перебивал прочие ароматы, в том числе молодого девичьего тела, лежащего поблизости. Это сильно помогало бороться с вампирским голодом, а ещё – хорошая порция крови перед прогулкой. Брат регулярно снабжал Лексу, лишь бы она не охотилась сама, как было в конце апреля и мае, сразу после пробуждения. Хорошо, пэзентри списали убийства на диких зверей и не послали за коронером в Лондон. К тому же управляющий Лэндс, выполняющий роль мирового судьи в Полисхэндже, умело замёл следы.
— И чего вас все так боятся? – весело пробормотала Мэри, очерчивая соломинкой контур лица Вудсберг.
Девушки лежали на высоком стоге, нежась в лучах золотого заходящего солнца.
— Не имею ни малейшего представления, – улыбнулась Лекса, игривым изумрудным взглядом обводя красотку.
— Отец говорит, что в детстве как-то был на холме и видел привидений в окнах вашего особняка.
— Это от недостатка образованности.
— Да, миледи, он невежественен. Наверняка, просто ваш отец или дед приезжали в тот день.
— Наверняка, – подтвердила Вудсберг.
Сдвинув косынку Мэри за голову, Лекса притянула к себе девушку за подбородок и сладко поцеловала. Та смущённо захихикала.
— Боже… Отца бы удар хватил, если б он знал, почему я задерживаюсь после работ в поле.
— Боже… Меня сейчас хватит удар от твоей болтливости, – передразнила Вудсберг.
— Простите, миледи.
Девушка склонилась над Лексой, целуя её глаза, скулы, губы, шею. В такие моменты Вудсберг чувствовала себя почти человеком, и даже её прохладная кожа становилась теплее, а сердце ускоряло удары и трепетало. На некоторое время ей удавалось забывать, почему вернувшийся с войны брат спешно купил этот манор (вместе с долгами прежнего владельца) в доброй сотне миль от Лондона, и вместе с Лексой прятался здесь от людей.
Внезапно Мэри вздрогнула и, оглянувшись, замерла.
— Я слышу конский топот, – прошептала она.
«Я слышу его уже четверть часа», – усмехнулась про себя Вудсберг.
— И что? – мягко спросила Лекса, поглаживая ладонью бедро девушки под платьем из хлопка.
— Вдруг это отец меня ищет? А я грабли и своей мешочек внизу у стога оставила.
— Полагаешь, стоит поднять грабли наверх? – улыбнулась Вудсберг. – Боюсь, нам будет неудобно.
Мэри прыснула со смеху, но быстро спохватилась:
— Ну я же серьёзно!
— И я серьёзно. Очень неудобно. И разве у твоего отца не хромая кляча? Когда он успел обзавестись резвым рысаком?
— Что-о?.. Но как?.. Откуда вы знаете, что это рысак?
— Слышу, – снисходительно улыбнулась Лекса. – Уж скорее это Арон объезжает свои владения.
В глазах Мэри появился неподдельный испуг.
— Он увидит вашу лошадь и подъедет. Господи, он меня убьёт!
— Мой брат на такое не спосо-о-о…
Договорить Вудсберг не успела – девушка мгновенно скатилась со стога, похватала свои вещи и бросилась в сторону поселения. Лекса разочарованно вздохнула, прикрывая глаза. Рукой она нащупала свою треуголку и положила на лицо, чтобы спрятаться от солнца.
Кто бы не управлял рысаком, он решил нарушить уединение Вудсберг, подъехав прямо к стогу. А незадолго до этого кобылица Лексы расфыркалась и ускакала в другой конец поля. Это было странно: Селима оказалась очень смелой лошадью, даже вампиров-Вудсбергов перестала бояться в первый же день. Её не надо было привязывать, успокаивать в грозу, объезжать стороной волка. Впрочем, волков в графстве Йесшир насчитывалось не так много, а когда проснулись Вудсберги, все прочие хищники стали держаться подальше от Полисхенджа.
— Судя по медленному сердцебиению, – вдруг послышался бархатистый женский голос, – вы или умираете, или ревенант. Хотя теперь говорят: «вампир». Если так, то примите мои извинения, что спугнула добычу. Впрочем, могу составить компанию в охоте.
Лекса тотчас распахнула глаза и только потом сняла с лица шляпу. Резко приняв сидячее положение, она наклонилась вперёд, дабы посмотреть на всадницу и подтвердить свою догадку.
— Кара?..
— Да. В отличие от вас я имена не меняю, – иронично отозвалась Купер. – Разве что фамилии во время замужеств. Но это ненадолго. Значит, теперь Алексия и Арон?
Вудсберг легко спрыгнула со стога и прежде, чем жеребец Кары успел отшатнуться, крепко ухватила его под уздцы.
— Хочешь сказать, что заехала сюда не случайно? – с вызовом спросила Лекса.
— Из Лондона-то? Так далеко даже бешенная гончая не забежит.
— Тогда где тебя носило три месяца? Мы ещё в конце апреля пробудились!
— Это претензия? – удивилась Купер.
— Проклятье! А не похоже?!
Глаза Вудсберг возмущённо сверкнули. Она с силой потянула жеребца за узду к земле. Конь начал заваливаться, и Кара торопливо спешилась, ловко освободив юбку своей тёмно-бордовой амазонки с верхней луки седла. Лекса тут же оттолкнула рысака в сторону: испуганное животное бросилось прочь.
— Ну что за жуткие манеры? А как я назад поеду?
— У нас погостишь, – пожала плечами Вудсберг. – Возможно. Если меня удовлетворит твой ответ про три месяца.
Сдержать улыбку после такого Купер не могла.
— Новости из этого захолустья очень долго шли до Лондона. А ваш нынешний управляющий, видимо, не получил наказ от предков отправить мне весточку, когда вы с Роаном пробудитесь.
— Наказ? Так это была ты? Лэндс сказал, что сам Карл II посвятил их род в «хранители».
— А почему не сам Господь Бог? – хмыкнула Купер. – Моя дорогая девочка, неужели ты думаешь, что монархам есть дело до простых смертных? И бессмертных тоже. Однако история любит обрастать легендами…
— Вот и нам с братом рассказ Лэндса показался слишком невероятным.
— И Роан даже не попытался выяснить правду? – недоверчиво переспросила Кара. – Или просто тебе не сообщил?
Вудсберг нахмурилась и перевела взгляд на горизонт, где возвышался холм с красивым старинным особняком.

[生]

XXVIII.

- - -

(1779 год)

 
Безусловно, Роан не пришёл в восторг, когда Лекса привела в дом Кару, но протестовать не посмел – чувство вины всегда преследовало его. В 1666 году, когда он узнал, что виконтесса Купер обратила сестру, он не смог убедить Лексу бросить Кару и покинуть Англию. Рассорившись с сестрой, Роан предпочёл «спрятаться» на войне с голландцами на восемь долгих месяцев. Нет, как-то (в конце августа) он сделал ещё одну попытку наладить отношения с Лексой, но вновь потерпел неудачу и отступил. Отступил! А надо было бороться за родного человека! Лишь в декабре, когда война немного затихла из-за суровой погоды, а сердце Роана разрывалось от бесконечного одиночества среди людей, он вернулся в Англию с единственной целью – восстановить семью. То есть стать настоящим братом для Лексы: принять её такой, какой она стала, окружить заботой, поддерживать и помогать видеть мир не только глазами хищного зверя. К весне в отношениях Вудсбергов, и правда, началась оттепель, и Лекса даже переехала к брату в Йесшир. Вот только виконтесса Купер – была запретной темой, и ради спокойствия сестры Роан благоразумно не говорил о Каре. Потом Вудсберги вдруг впали в спячку, а проснувшись, обнаружили, что мира, который они знали, больше нет. Это было жуткое потрясение, но, к счастью, Роан с Лексой были друг у друга и постепенно, шаг за шагом, начали привыкать к новой действительности. А после «Иванова дня» (24 июня) брату даже стало казаться, что сестра больше не тяготится сельской жизнью и затворничеством в глуши. Ночью в канун праздника Лекса заставила Роана выбраться из особняка и посмотреть у подножья холма на костры, танцы, песни пэзентри и отведать «ивановский эль». Конечно, для своего лорда жители расстарались: было даже шествие с великанами и драконами. И вот, как только Роан подумал, что жизнь налаживается, объявилась леди Купер…

 
Лорд Вудсберг велел жене Лэндса (которая тоже служила в особняке) приготовить для виконтессы комнату для отдыха. Он очень надеялся, что Кара воспользуется его гостеприимством и хотя бы до утра оставит сестру в покое. Всё-таки Купер знала, что Лекса нуждается в нескольких часах сна. И действительно, около полуночи дамы разошлись: Роан слышал это из своей комнаты. В его душе затеплилась слабая надежда, что, может, общение с виконтессой не отвратит сестру от уединённой жизни вдали от Лондона.
Полночи Вудсберг вслушивался в звуки со стороны комнаты Кары, но виконтесса, похоже, решила не нарушать границы. Или она таким образом усыпляла бдительность Роана? И всё-таки к четырём часам утра Вудсберга сморил сон. Однако длился он недолго: в пять хлопнула входная дверь и послышались торопливые шаги, которые оборвались в библиотеке.
Накинув поверх батистовой сорочки ночной халат, Роан поспешил на первый этаж. Одновременно с ним вышла из гостевой комнаты и Купер, разумеется, полностью одетая, поскольку во сне не нуждалась. Ночи Кара тратила на чтение новых книг и газет (во всяком случае, так было в те две недели, что Роан-вампир жил с ней).
— По-моему, это всхлипы Лексы, – озадаченно заметила она.
Вудсберг ничего не ответил: всхлипы он не расслышал, но знал, что у Купер слух значительно острее. С вампирской стремительностью Роан миновал лестницу и влетел в библиотеку. Лекса сидела за столом, уронив голову на руки и не шевелилась.
— Дорогая, что случилось? – встревоженно поинтересовался брат.
Девушка медленно приподняла голову: в её глазах застыли слёзы, а лицо и верх амазонки были в крови.
— Я… его… Он до полусмерти… Я не… м-могла… За что он… так?.. – отрывисто выдавила Лекса.
— Кто – он? Что – так? – напряжённо переспросил Роан.
Кара вдруг жестом остановила Вудсберга и, присев на соседний стул, обняла девушку за плечи и поцеловала в макушку.
— Милая моя девочка, успокойся, – зашептала Купер. – Ты дома. В безопасности. Рядом заботливый брат, – женщина перевела предупреждающий взгляд на Роана. – Нет такой проблемы, с которой бы он не разобрался. Просто расскажи нам, что произошло?
— Она… не захотела говорить ему… где была… что со мной… – прерывистый вздох оборвал ответ Лексы.
— Она – это кто?
— М-мэри…
— А он?
— Её отец… он был пьян…
— Мэри отказалась говорить отцу, с кем она была, и он избил её до полусмерти, так? – собрала разрозненные звенья в единую цепочку Кара.
В место ответа Лекса закивала.
— Мэри очень смелая, это прекрасно, – воодушевлённо похвалила Купер.
В то же время Роан делался всё мрачнее и мрачнее.
— А что было дальше?
— Я увидела е-е… её… Ссадины… синяки… кровь под кожей… Кровь, понимаешь?!. Я… я… Мне стало… плохо… Я выбежала… А там… он стоит… пьяный… Я не могла сдержаться… Я просто… Я его…
— Лекса, он получил по заслугам, – жёстко объявила Кара, не сводя взгляда с лорда Вудсберга. – Никто: ни муж, ни отец, ни брат не смеет бить девушку! Неважно, что говорят божьи или людские законы. Это ваши с Роаном земли, ваши пэзентри – ты можешь устанавливать здесь свой закон. Не так ли, граф?
Туго сглотнув, Роан тихо произнёс:
— Избиение девушки заслуживает наказания.
— Тебя кто-то видел в их доме? – поинтересовалась Кара у Лексы.
— Нет, но… я слышала, как… Мэри испуганно кричала… когда я ушла… наверное, увидела растерзанное тело отца…
— Это ничего.
— Её братишка…
Роан и Купер тревожно переглянулись и одновременно посмотрели на Лексу, ожидая продолжения.
— Он знал, что я пошла… к ним домой… Это он прибежал ко мне… ночью… сказал, что сестра при смерти…
— И где её братишка сейчас? – сдержанно спросила Кара.
— Может, на кухне? Я… велела Бетт накормить его и… спать уложить… а сама в Полисхендж отправилась.
Приоткрыв дверь библиотеки, граф громко позвал управляющего. В то же время Купер достала платок из кармашка жакета и принялась оттирать Лексе лицо и шею от следов крови.
— Да, милорд? – спешно явился на зов хозяина Лэндс.
— У нас снова объявились волки, – прохладно сказал лорд Вудсберг.
— Вы уверены, милорд? На прошлой неделе охотники доложили мне, что убили последнего.
— Другие волки.
Стюард осторожно покосился на Лексу, а потом спешно поклонился дамам.
— Ясно, – сдержанно кивнул Лэндс графу. – А где?
— В доме какой-то Мэри, – ответил Роан, понимая, что сестре трудно говорить.
— У вас и в Полисхендже, и в Милл-Энде по десятку Мэри наберётся…
— В Полисхендже. Найди сам.
Последнюю фразу граф уже бросил нетерпеливо.
— Простите, милорд. Конечно, милорд.
— Её младший брат в особняке, где-то в кухонных помещениях, в тепле, – пришла на помощь леди Купер. – О! Какая-то Бетт может знать.
— Моя жена, – тотчас пояснил Лэндс. – Спасибо, миледи. Всё понял.
Управляющий собрался уже было идти, но Роан вдруг остановил его.
— Мальчика домой не води, а Мэри из дома забери. Волк задрал их отца. И вообще, их лучше переселить в другой приход. Найди для Мэри жениха, я дам приданое за девушку.
— Девушка испорчена? – самым обыденным тоном поинтересовался стюард. – Размер приданного какой?
Скрипнув зубами, Лекса резко поднялась со стула. Её клыки вдруг начали удлиняться.
— Тише-тише, – Кара ухватила девушку за ладонь и потянула назад.
— Лэндс, не лезьте не в своё дело, – строго отчитал Роан.
— Простите, милорд. Я не имел в виду… ничего такого… Я… Простите.
— Лэндс, – обратилась к стюарду Кара, поднимаясь из-за стола и подходя к мужчинам. – Не надо ни женихов, ни приданого. Просто соберите этих двух сирот в дорогу. Я отпишу епископу Кросскому сопроводительное письмо: Мэри и её брата пристроят в местные аббатства. Они ни в чём не будут нуждаться.
На последней фразе леди Купер оглянулась на Лексу. Та прикрыла глаза и медленно кивнула.
Лэндс поклонился Каре так низко, как не кланялся даже графу, а затем поспешил исполнять распоряжения.
— Благодарю, – едва слышно выдавил Роан, опуская глаза.
Он действительно был искренне признателен женщине. Кара не только успокоила его сестру, спасла управляющего, но и предложила деликатное решение проблемы. И кажется, ничего не требовала взамен. Во всяком случае пока.
— О, мой милый лорд, стоило подождать целый век, чтобы услышать от тебя слова благодарности, – с лёгкой иронией заметила виконтесса. – Может, когда-нибудь ты поймёшь, что я не враг. Что вы с Лексой мне очень дороги.
Роан ничего не ответил, лишь перевёл взгляд на сестру. Та отрешённо смотрела в окно, но хотя бы уже не лежала на столе.
— Я всё ещё жду бумагу и перо, – напомнила о себе Кара.
Спохватившись, граф жестом указал ей вглубь библиотеки. Они прошли за стеллажи, где в одном из уютных уголков стоял секретер из сатинового дерева. Лорд Вудсберг пододвинул женщине стул, затем опустил крышку секретера и достал из ящичков лебединое перо и чернильницу, а из потайной ниши бумагу с неровными краями. Разложив всё перед виконтессой, он отошёл к краю книжной «стены», проверить в порядке ли сестра. Лекса по-прежнему сидела за столом, невидящим взглядом рассматривая за библиотечным окном небо.
Через пару минут Кара окликнула Роана, пододвигая к нему лист, исписанный каллиграфическим почерком.
— Проверьте, милорд, так ли всё? – мягко велела женщина.
Вудсберг не понял, что он должен был проверять, но перечитал письмо. Оно было составлено безукоризненно грамотно, любезно и с едва уловимыми нотками флирта. Или Роану просто так показалось? В 1666-м, ещё до того, как он узнал об обращении и соблазнении сестры Карой, молодой человек не раз замечал за виконтессой странную потребность в игривом обольщении окружающих. Особенно окружающих из высшего сословия. Пару раз Вудсберг даже впадал в яростный «вампирский» гнев из-за ревности, но Купер это явно нравилось.
— Хорошее сопроводительное письмо, – сдержанно выдал граф.
Посыпав мелким песком лист (дабы не размазались чернила), Роан сложил его и запечатал каплей расплавленного тёмно-красного сургуча. Виконтесса сняла с пальца золотое кольцо с овальным аметистом, на котором был вырезан череп в центре креста, и протянула Вудсбергу.
— Ещё несколько хвалебных слов от тебя, и я буду готова лично сопроводить сироток в графство Кросс, – насмешливо (но очень тихо, чтобы не расслышала Лекса) прошептала Кара.
Роан не стал отвечать, забрал перстень, прижал его к сургучу и протянул назад женщине. Однако та подала графу ладонь, явно предлагая надеть перстень на палец. Вудсберг замер: отказаться, конечно, было бы оскорблением, но и прикасаться к Каре он не хотел.
— Не пугайтесь, милорд, это же не обручальное кольцо, – уголки губ женщины дрогнули в снисходительной улыбке.
Нервно сглотнув, Роан надел перстень на мизинец виконтессе.
— Вы так любезны сегодня, граф, – лилейно прошептала леди Купер, – а ещё и шести утра нет. Что же будет к закату?

 

- - -

 
Тогда Вудсберги ещё не представляли, какие последствия будет иметь отправка «сирот» в графство Кросс. Что Мэри станет «спусковым крючком» всей трагической истории Полисхенджа 1779 года: она расскажет священникам о странных убийствах и вампире, аббат Секкер начнёт расследование, Кара Купер в стенах мужского и женского аббатств Кросса создаст две ветви Чёрной Инквизиции, а охотники-инквизиторы огнём и мечом будут карать всю нежить на Британских островах, не заботясь о сопутствующих потерях среди людей.

Немного визуализации:

[生]

XXIX.

Накануне, доставив Эхо в усадьбу, Кара уехала на всю ночь по делам. Разумеется, незаконным. Вернулась она уже утром и, едва успев припарковать Бентли у гаража, столкнулась с Гербертом.
— Простите, леди Купер, что вынужден вас потревожить, – виновато произнёс садовник, – но без вас – никак.
— Слушаю, мистер Джекилл, – захлопывая дверь авто, участливо отозвалась женщина.
— Это касаемо вашего нового «охотника»…
Кара слегка нахмурилась:
— Мисс Секкер?
— Никак нет, миледи. Мистера Уиттл.
Хмурость тотчас прошла. Купер спокойно повела бровью, ожидая продолжения.
— Он портит вокруг дома мои газоны. То есть ваши. Вчера сперва у парадной двери из окна выпрыгнул, а ночью – прямо с третьего этажа, с обратной стороны дома. Да ещё сеньорита Скарпеллини с ним. Теперь газоны, леди Купер, в жалком состоянии. Сущие развалины.
Кара вновь помрачнела.
— Я поняла, мистер Джекилл. Я разберусь.
— Благодарю покорно, миледи. Премного благодарен.
Старик принялся низко кланяться, а Купер быстро направилась в дом. Правда, далеко она не ушла: сразу в холле её встретила Элла с большой корзиной для стирки.
— Доброе утро, миледи.
— Доброе, миссис Найман.
— Нам опять нужны деньги на ремонт.
— Да, я уже знаю про окно, – сухо отозвалась Кара.
— Я имела в виду кровать в покоях миссис Вудсберг и мебель у доктора Скарпеллини.
Купер неприятно поморщилась:
— Ладно, я разберусь с этим.
Следующая «остановка» случилась перед лестницей на верхние этажи. Навстречу Каре шёл длинноволосый красавчик Илиан, обвешенный компьютерными проводами и сумками-кейсами. Прежде, чем он успел открыть рот, Купер спросила:
— Что? Твои сети оборвали?
Молодой человек тотчас закивал.
— Палач и доктор?
— Палач, – уточнил Илиан и тотчас пожаловался: – И обозвала меня бездельником и геймером. Я – не геймер! Я отвечаю в этом доме за информационную безопасность! Это очень серьёзно и…
— Достаточно, – жёстко перебила Кара.
Отодвинув парня в сторону, она продолжила движение. Но, когда на пролёте второго этажа ей попался Винсент Ви – домашний (и не только) юрист – Купер не выдержала.
— А тебе, что надо? – сердито спросила она.
— Н-ничего, – мужчина испуганно замер. – Я просто к клиентам поехал. Вызвали.
— Ну и езжай!
Винсент так быстро бросился вниз по лестнице, что даже пару раз оступился.
Медленно выдохнув, Кара огляделась по сторонам, не идёт ли к ней ещё кто-нибудь. Но то ли жалобщики закончились, то ли все перепугались и попрятались.

В покоях Вудсберг никого не оказалось: лишь выбитое окно и разнесённая вдребезги кровать. Комнаты Скарпеллини выглядели ещё хуже: мебель и все вещи не просто перевернули, а словно сгрудили к двери. Здесь тоже никого не было. Купер сделалось тревожно за Алию, памятуя о том, как Палач легко разделалась в Швеции с Луной и Онтари. Кара тотчас поспешила на второй этаж в медицинскую лабораторию. К счастью, доктор была здесь: задумчиво рассматривала на мониторе компьютера гематологический анализатор Sysmex XE-2100 за 65 тысяч фунтов стерлингов (такая подпись была под картинкой в каталоге). Судя по тому, что Скарпеллини не повернула даже головы в сторону Купер, она очень сердилась. Кара, снимая на ходу пальто и отправляя его на одно из офисных кресел, бесшумно приблизилась к Алии, становясь у неё за спиной.
— Тебе нужна такая игрушка? – осторожно поинтересовалась она. – Не слишком дорого?
Итальянка посмотрела на отражение Купер в мониторе. И не просто посмотрела, а прожгла взглядом.
— Ты велела мне переспать с Линкольном, – заиндевелым голосом произнесла Скарпеллини, – потом привезла домой абсолютно пьяного невменяемого Палача, а сама – свалила.
— Впрочем, 65 тысяч – не так и дорого, – тут же изменила мнение Кара.
— Мне ещё нужен Daxor BVA-100 – анализатор объема крови, – в голосе Алии послышались вызывающие нотки. – Это уникальный прибор. Достать почти невозможно.
Купер наклонилась к итальянке, обнимая её со спины, целуя в шею и просовывая ладонь в вырез медицинского бледно-сиреневого халата.
— Может, я расплачусь с тобой другим способом? – промурлыкала Кара, поглаживая грудь Алии.
— Она сделала из нас с Уиттлом «блендер» для кровати, – начала зло перечислять Скарпеллини, – выкинула в окно, велела забирать мне этого «питомца» себе… вместе с её комнатой! Потом решила выселить меня из моей, но мебель в дверь не пролезала и вещей оказалось слишком много! Моя спальня теперь выглядит, как место разборок Коза Ностра!
Последнюю фразу итальянка уже прошипела.
— Хорошо, я достану тебе анализатор объёма крови, – сдержанно произнесла Кара, убирая руку от груди Алии и выпрямляясь.
— Она ведь могла меня убить! – ощерилась Скарпеллини. – Я не представляю, что с ней сотворил алкоголь!
— А ты не взяла у неё кровь на анализ?
Итальянка через монитор глянула на Купер так, словно та говорила фантастические вещи.
— Угу, конечно, тысячу раз взяла! Она меня ещё и «доктором Моро» окрестила!
— Ну хоть не Менгеле, – беззвучно шепнула себе под нос Кара.
— Что?
— Говорю, вопиюще это. Никто не смеет называть так мою девочку. Обещаю, я накажу Эхо.
Купер обошла кресло Алии и присела на белый крутящийся табурет сбоку от стола, положив ногу на ногу. Разумеется, в юбке, да ещё с изящными высокими сапогами это выглядело соблазнительно. Однако Скарпеллини лишь на мгновение отвлеклась на представленную картину, а затем, сделавшись ещё недовольнее, вернулась к созерцанию гематологического анализатора.
— А что стало с лимоном раздора? – поинтересовалась Кара.
— С чем?
— С Уиттлом.
— Ах, с этим… Палач так отделала его, что Уиттлу потребовалась кровь для восстановления. Он пошёл в подвал к пленникам. Напугал там, конечно, всех и едва не загрыз – они раскричались, Палач услышала. В общем, теперь Уиттл заперт по соседству с «едой».
— Ты же сказала, она подарила тебе своего «питомца», – напомнила Купер.
— Да, ключ от его камеры Палач швырнула мне в комнату, – скрипнула зубами Алия. – Может, Элла найдёт, когда станет делать генеральную уборку. Если вместе с мусором не выкинет.
Кара едва сдержала улыбку.
— Ясно. А что с самой Эхо?
— Что с твоим драгоценным Палачом, после такой попойки и разгрома?! – Скарпеллини наконец перевела взгляд на Купер, и в нём сверкали молнии. – Спит хмельным ангельским сном!
— Я не видела Эхо ни в её комнатах, ни в твоих.
— Разумеется! Её же императорско-инквизиторские покои были осквернены, а мои – она освободить не сумела!
— Ну и? Где она сейчас? – нетерпеливо спросила Кара.
Итальянка мстительно усмехнулась:
— В твоей спальне.
Несколько раз изумлённо хлопнув глазами, Купер недоверчиво переспросила:
— Где-где?
— На твоём месте. Нам уже начинать считать её новой главой семьи или как?
Глаза Кары гневно вспыхнули, и она так резко поднялась с табурета, что тот опрокинулся и покатился по полу.
— Доктор Скарпеллини, следите за своим острым язычком, а то я его быстро укорочу!
— Потому что нашла замену и ему?! – ощерилась итальянка, тоже поднимаясь на ноги.
— Дьявол! – выругалась Купер. – Алия, не смей ревновать!
— Ещё чего! Я не ревную!
— Я вижу. Всё, тема закрыта. Бери свои пробирки и идём со мной.
— Какие пробирки? – с трудом не повышая больше голос, процедила итальянка.
— Самые вместительные, – язвительно отозвалась Кара. – Что непонятного? Возьмёшь кровь у Эхо. Надо же знать, почему она опьянела…

Увидев, что Вудсберг спит на её постели прямо в мотокостюме и ботинках, Купер даже лишилась дара речи на какое-то время.
— Сливай у неё столько крови, сколько захочешь, – яростно приказала она Скарпеллини, когда отошла от первого шока.
Повторять доктору не пришлось: та, не церемонясь, скинула Эхо с кровати (так и не разбудив) и располосовала ей скальпелем запястье, дабы регенерация шла не слишком быстро. Дождавшись, когда доктор закончит и покинет спальню, Кара растворила настежь окно, а затем принялась бить девушку по щекам, приводя в чувства.
Наконец Вудсберг пробурчала что-то нечленораздельное, открыла глаза и тотчас застонала от головной боли и зажмурилась.
— Да какого чёрта? У тебя что, ещё и похмелье? – рассердилась Купер, поднимая Эхо на ноги. – Значит так, девочка моя, мне плевать, что с тобой происходит, но вести себя подобным образом не позволено никому. Ты наказана с этого момента и до… пока я не скажу!
Кара выбросила Вудсберг из открытого окна (разумеется, перекинув через газон) на дорожку вокруг дома.
— Мистер Джекилл, – позвала она. – Вот вам помощник для сада. Загрузите её работой круглосуточно! И никакого отдыха!