XXXI.
Сегодня температура в Суррее держалась около 2-3°C, и дул сильный северо-восточный ветер, из-за чего на улице казалось еще холоднее. Не для вампиров, конечно. Но для растений! К тому же Метеорологическое бюро предупредило о надвигающемся на юго-восток Англии сильном снегопаде и метели уже этим вечером. Поэтому мистер Джекилл и сам работал без перерывов, и на Эхо задания сыпались быстрее, чем она успевала выполнять. Надо было и кустарники укрыть специальным флисом или щепой, и кадочные растения срочно переместить в оранжерею или придвинуть к стене дома и укутать, и мешки с песком и солью развести по ключевым точкам усадьбы, и срочно сгрести и вывезти последнюю листву, чтобы она не создавала сырость и не превратилась в кашу под будущим снегом. А ещё Герберт продолжил плановую зимнюю обрезку плодовых деревьев и кустарников, пока не выпал снег и было видно структуру веток. Конечно, такое важное дело он Эхо не доверил, но зато она сгребала все обрезанные ветки и таскала к месту утилизации. Там девушка загружала их в садовый измельчитель, следила за продвижением и собирала получающуюся щепу (мульчу для укрытия растений). Удивительно, но Вудсберг была рада этой работе и возможности ни с кем не общаться! Садовник – не в счёт. Он хоть и эксплуатировал Эхо, как приказала леди Купер, но, во-первых, и сам много работал, а во-вторых, часов через семь (то есть к 2-м часам дня) начал проникаться уважением к своей трудолюбивой помощнице.
— Мистер Джекилл, как у вас дела? – поинтересовалась Кара, решившая взглянуть на сад, точнее, на Вудсберг.
— Всё в наилучшем виде, миледи. Готовимся к снегопаду, – кланяясь, ответил Герберт.
— Всегда завидовала вашему оптимизму.
— А чего унывать-то? Я на своём веку всякую непогоду видывал.
— И действительно, – улыбнувшись, согласилась Купер. – А как ваша новая помощница?
Женщина кивнула на Эхо, которая в лёгком рабочем комбинезоне тащила сразу два тяжёлых мешка с песком к крокетной площадке.
— Очень старательна, покорнейше благодарю, миледи, – садовник оглянулся на девушку, а потом шёпотом спросил: – А крови-то на обед можно ей дать? Она ведь с третьего этажа упала, восстанавливалась, кость руки сращивала.
Лицо Кары сделалось суровым, однако ответить она не успела – до её острого слуха долетело, как Эхо чихнула. Купер даже вздрогнула от неожиданности и от шока.
— Повремените с обедом, мистер Джекилл, – сдержано велела Кара. – Пойду сначала проконсультируюсь с нашим доктором Моро.
— С кем? – не понял садовник.
— Неважно. Не давайте пока мисс Секкер кровь.
— Как прикажете, миледи.
Купер вошла в лабораторию Алии и застала доктора, вводящей Линкольну в вену какую-то жидкость. Сам Уиттл в полубессознательном состоянии лежал на мобильной больничной кровати, прикованный ведьмовскими наручниками.
— Это что? – спросила Кара.
— А что? – вдруг осклабилась Скарпеллини. – Палач мне его подарила: хочу – опыты на нём ставлю, хочу – пользую.
— На здоровье, – Купер тотчас потеряла интерес. – Только я велела сначала разобраться с кровью Эхо.
Вынув шприц из вены Уиттла, Алия пожала плечами.
— Я как раз закончила, – Скарпеллини подошла к своему столу, взяла распечатанный лист и протянула Каре. – Сделала, что смогла на своём оборудовании. Ведь гематологического анализатора Sysmex XE-2100 у меня нет.
Купер снисходительно улыбнулась, забирая распечатку.
— Он уже в пути. Если погода не помешает, доставят сегодня.
Пробежав глазами по листу, Кара изумлённо выгнула бровь.
— Именно, – подтвердила Алия. – Алкогольдегидрогеназа на человеческом уровне. Этанол не расщепился – у неё было полноценное опьянение.
— Ацетальдегид в 10 раз выше нормы, – со знаниями Андерса, Купер не нуждалась в «переводчике» с медицинского.
— Угу. А ещё ретикулоциты. Её костный мозг включился. И гетерогенность эритроцитов – клетки начали обновляться. И глюкоза – 5.8. Она перешла на углеводный обмен. Организм больше не «консервирует» себя – он начал жить.
— То есть она, и правда, деградирует до человека?
— Процесс запущен, – кивнула доктор. – Возможно, ведьмовской ритуал что-то повредил в Эхо, когда вытаскивали из неё Андерса. А алкоголь просто ускорил проявление.
— А с Роаном могло случиться такое же? – напряжённо спросила Кара и недовольно швырнула распечатку на стол.
В глазах Алии на миг сверкнули недобрые огоньки.
— Достанешь его кровь – скажу, – сухо ответила она.
— А лечение есть?
— Вопрос на миллион. Однако есть идея…
— Не тяни, – нетерпеливо потребовала Купер.
— Твоя древняя кровь. На регулярной основе. Возможно, так удастся подавить реверсию и заставить организм Эхо «помнить», что он – вампир.
— А если нет?
Скарпеллини развела руками и качнула головой:
— Может, вновь станет человеком. Может, умрёт. Хотя… если она станет человеком, то она и так умрёт.
— Я поняла. Спасибо, Алия, – Кара направилась на выход из лаборатории, но перед дверью оглянулась и сказала: – На всякий случай ещё раз перепроверь все результаты.
— Я дважды перепроверила! – вспыхнула итальянка.
— Значит, перепроверь в третий.
Терпенье Скарпеллини закончилось: потребность высказать накопившееся была сильнее страха.
— Это ведь не ради неё, да?! Ты боишься, что умрёт твой драгоценный граф! А значит, ты потеряешь смысл жизни – мучить его…
Купер с одно мгновение оказалась возле доктора, крепко сдавив её горло ладонью.
— Ты, правда, решила, что тебе позволено говорить мне всё, что думаешь? – заиндевелым голосом поинтересовалась Кара. – Ты лишь раз «воскресила» меня, а я подарила тебе вечную жизнь. Возможность заниматься твоими исследованиями, не ограничивая себя ни моралью, ни финансами, ни думами о «пище» и безопасности.
— Лишь… огра-а… ничивать… в чу-у… чувствах… – хрипло выдавила Скарпеллини.
Медленно выдохнув, Кара разжала пальцы на горле доктора и прежде, чем убрала ладонь, слегка погладила следы удушения.
— Алия, я никогда никого не вводила в заблуждение: сразу предупреждала, что не способна на любовь. У тебя не может быть ко мне претензий.
Развернувшись, Купер быстро покинула лабораторию. Она вернулась в сад, вот только ни Герберта, ни Эхо здесь уже не было. Прикрыв глаза, женщина сосредоточила всё внимание на запахах и звуках, тут же отфильтровывая ненужные. Голоса в оранжереи, очевидно, были нужными.
Кара направилась в стеклянное строение, выполненное в форме знака «бесконечность». Ещё до того, как она вошла в двери, женщина уловила приятный аромат чая с бадьяном, имбирём и шиповников.
— Действительно, очень вкусно, мистер Джекилл, – послышался голос Эхо.
— Кто-то пьёт алкоголь, пытаясь вспомнить его действие во время человеческой жизни, а я – этот чай, – ответил Герберт.
— Ещё раз простите за испорченные газо-о…
Вудсберг резко замолчала, расслышав наконец приближение Купер. Кара нашла садовника и его новоиспечённую помощницу в тенистом уголке оранжереи. Они сидели за столом, который был наполовину заставлен цветами в горшках, и пили чай. При появлении Купер старик поспешил подняться на ноги, кланяясь.
— Мы просто греемся, миледи, – оправдываясь, пролепетал садовник.
— Вы тоже мёрзнете, мистер Джекилл? – повела бровью Кара.
— Эээ… никак нет. Это я просто…
— Тогда оставьте нас, – мягко прервала Купер.
— Да, миледи.
Герберт спешно покинул оранжерею, а Кара опустилась на его стул, внимательно рассматривая Вудсберг.
— Что? – сухо спросила Эхо. – Мне даже 5-минутный перерыв на чай не полагается?
Девушка начала подниматься из-за стола, но голос Купер остановил её.
— Сядь на место, – велела Кара.
Эхо опустилась назад на свой стул.
— Ты, действительно, замёрзла? – Купер прошлась взглядом по лёгкому рабочему комбинезону Вудсберг.
— Нет, коне-е…
— Не смей мне врать! – резко осекла женщина. – Для меня твоё сердцебиение лучше всякого детектора лжи.
Эхо нервно сглотнула, но ничего не ответила.
— Ты ведь сама понимаешь, что с тобой что-то не так, – уже более спокойно добавила Кара.
На этот раз вместо ответа было пожатие плечами.
— Эхо, я, действительно, хочу тебе помочь.
— Можно я пойду? У нас с мистером Джекиллом из-за непогоды очень много работы.
— В ближайшие дни мы переедем в другой дом, так что сад – последнее, что меня сейчас заботит.
Купер взяла кружку Эхо, прокатила по краям остатки чая и выплеснула под ближайший куст.
— Мистер Джекилл говорит, так нельзя делать, – не одобрила действий Кары девушка. – Это вредно для растений.
— Проклятье! Ты что, ещё и умственно деградируешь? – рассердилась Купер. – Разжалование в помощники садовника явно дурно повлияло на тебя.
Кара трансформировала ноготь на указательном пальце в вампирский, провела им по своему запястью и слила кровь в чашку.
— Пей, – приказала она.
Вудсберг едва не захлебнулась слюной, однако даже не шелохнулась.
— Я не голодна, – солгала девушка.
— Глупости. Пей, говорю.
— Может, я не хочу сегодня «рыбу», а хочу «мясо», – напомнила Эхо женщине про разницу между кровью вампира и человека.
— Ты издеваешься, что ли? – скрипнула зубами Купер.
Молниеносно переместившись за спину девушки, Кара вновь полоснула ногтем по вене (успевшей уже «восстановиться») и прижала своё запястье ко рту Вудсберг. Эхо было дёрнулась, но как только ощутила на губах вкус крови, выдержка покинула её. Клыки девушки тотчас удлинились, она впилась ими в руку женщины и начала жадно пить.
— Ну вот видишь, ты же хочешь, – нравоучительно произнесла Купер, а затем осторожно коснулась губами макушки Вудсберг. – Моя строптивая глупая девочка… Да, я понимаю, почему он выбрал тебя.
Немного визуализации:
